Рассказ о осени составить: Составить рассказ про осень (2 класс) – придумать и написать 🤓 [Есть ответ]

«Война велась под знаком огульного взаимного озлобления»

105 лет назад, 22 марта 1917 года, Временное правительство решило учредить Центральный комитет по делам о военнопленных, призванный разобраться в создавшемся положении. В германских и австрийских лагерях к тому времени находилось около 3,5 млн российских военнослужащих, и печать непрерывно писала о том, что они подвергаются пыткам и издевательствам. А побывавшие в местах их заключения комиссии предоставляли неоднозначные отчеты.

«Избивали, калечили и рвали на части»

«Народы Европы в самый момент объявления войны резко раскололись на две враждебных коалиции, из которых каждая утверждала, что в деле войны вся совокупность права и правды находится на ее стороне, а вся совокупность зла — на стороне противоположной… Воевавшие народы шли на взаимное истребление. Обе стороны были безмерно ожесточены»,— писал о начале Первой мировой войны Н. М. Жданов — управляющий Московским комитетом Красного Креста и самый деятельный участник помощи военнопленным.

Ненависть между армиями и народами двух военных коалиций, по его наблюдениям, день ото дня возрастала в результате деятельности прессы:

«В периодической печати с самого начала войны стерлись все различия между направлениями отдельных газет и журналов. Они всецело посвятили себя делу подъема патриотического настроения в своих странах и пропаганде чувств непримиримой ненависти к враждебным нациям…

Вся энергия печати и устной молвы была направлена на беспредельное разжигание чувств злобы и беспощадной вражды к целым нациям».

Взбудораженное рассказами о зверствах противника население начинало вымещать злобу на ни в чем не повинных гражданах враждебных государств, застигнутых войной на чужой территории. Немалое число подданных германского императора, взвинченных публикациями о беспрецедентно жестоком поведении казаков после вступления российских войск в Восточную Пруссию, с ожесточением третировало оказавшихся в Германии русских. А это давало все новые и новые поводы для публикаций о дикости считавшихся прежде цивилизованными соседей.

«Перед объявлением войны,— говорилось в опубликованном газетой «Вечернее время» рассказе очевидца,— в Швейцарии, как и всегда, жило много лечившихся в курортах, среди которых, помимо русских, было много англичан, датчан, шведов и др. 19 Июля уже не выдавали билетов на Базель, так что пришлось ехать на Берлин, через Штутгардт и Шафгаузен. Немцы сажали нас в вагоны для скота».

В дороге русским не давали пить и есть, а в Берлине их просто выгоняли из буфетов и кафе. Но худшее было еще впереди, на пути в нейтральную Данию:

«Когда поезд остановился около Нейстрелица, на платформе нас встретили: полиция, жандармы, вахтеры, сыщики. И тотчас же вся эта банда,— иначе их назвать нельзя,— стала выталкивать нас из вагонов и выбрасывать наши вещи. Это называется — обыск. Многие во время этой сутолоки захватывали чужие вещи, многие остались здесь же на платформе, так что сплошь и рядом одни дети, без родителей, были увезены неизвестно куда. Многие из нас остались тут же, так как поезд стоял всего две минуты.

Оставшихся в Варнемюнде, под конвоем обыскивавшей пассажиров банды, отправили в казармы».

По пути, как говорилось в публикации, продолжали над ними глумиться и избивать их, а также произошла потрясшая задержанных русских история:

«Какой-то господин во время «обыска» на ст. Варнемюнде впопыхах захватил чей-то сверток. По дороге в казармы он развернул сверток, увидел, что это не его вещи, и бросил его в сторону. Это заметил полицейский и спустил на него полицейскую собаку.

Момент, и та вцепилась этому господину в горло.

В следующий момент он лежал на земле, а на нем собака. Она терзала его, как тряпку, грызла лицо, которое моментально превратилось в одну сплошную рану. Пока на его крики подошел полицейский чин, он был буквально весь истерзан собакой».

Такие публикации порождали у читателей острое желание отомстить. Н. М. Жданов сетовал:

«Война велась под знаком величайшей расовой ненависти и огульного взаимного озлобления… Выдвинутый еще две тысячи лет тому назад в системе христианского учения принцип индивидуальной ответственности каждого человека только за свою субъективную вину был основательно забыт и заменен воскресшим из тьмы диких времен принципом расовой мести, распространявшейся на все без исключения элементы враждебных рас.

За грехи и преступления одних элементов враждебной расы должны были нести тяжкую ответственность и все другие элементы той же расы, к этим грехам и преступлениям никакого касательства не имевшие. Так, за сообщавшиеся газетами случаи зверств немецких солдат на русском фронте тяжко расплачивались внутри страны ни в чем неповинные русские обыватели иностранного происхождения, которых громили, избивали, калечили и рвали на части».

А публикации описывали страшные картины.

«Выстроили пленных и расстреляли»

Публикаций о страданиях, которым германские войска подвергали раненых русских солдат и мирных жителей на занятых ими территориях, было великое множество. К примеру, широко распространялся рассказ бежавшего из плена поручика К. Ю. Румши:

«Пленные, приведенные в д. Мушакен во время боя, были выстроены впереди немецкой батареи; то же самое было сделано с нашим лазаретом с ранеными; они были выставлены впереди немецкой батареи, ночью приказали зажечь красные фонари с крестом (знаки красного креста) и сказали, что если наши откроют огонь по батарее, то раньше всего будут расстреляны все наши раненые и, таким образом, под постоянною угрозою расстрела продержали их день и ночь. Случайно наши не обстреливали того места, и пленные уцелели».

Пленным, как писал поручик, предлагали помолиться перед смертью в храме под звуки органа, затем выводили их на расстрел, но не казнили, а вновь использовали в качестве живого щита во время наступления русских войск:

«Опять отдается приказание — лечь лицом к земле и… если наши будут наступать, то по пленным откроют огонь.

Но наши, не имея патронов, далеко не доходят до немцев. Пленных опять уводят в церковь. Опять торжественный гимн органа, сменяемый похоронным маршем. Пленным сообщают, что дали еще раз возможность помолиться. Это была нравственная пытка, сильнее всякой физической».

Но это касалось лишь тех, кто выжил:

«Знак красного креста на госпиталях и лазаретах,— писал К. Ю. Румша,— не охранял от расстрела их немцами: многие раненые в госпиталях были убиты или вторично ранены. Немцы, видно, были твердо убеждены в нашем соблюдении международных законов, потому что, расстреляв лазарет, линейки (повозки.«История») с ранеными выставляли впереди своих батарей, чтобы знаки красного креста служили им прикрытием против нашего огня».

Скептики могли счесть эти рассказы пропагандистской выдумкой. Но созданной 9 апреля 1915 года Чрезвычайной следственной комиссией для расследования нарушений законов и обычаев войны австро-венгерскими и германскими войсками была собрана масса разнообразных свидетельств зверств:

«Рядовой 102 Вятского полка Павел Крещенко-Кравченко, после боя 26 августа 1914 года, раненный, остался лежать на поле сражения; на его глазах германские солдаты, взяв в плен остаток роты, к которой принадлежал и Кравченко, выстроили пленных и расстреляли всех. Лежа на поле в течение почти двух суток, Кравченко был свидетелем того, как германские солдаты разыскивали среди раненных русских тех несчастных, которые были еще живы, и закалывали их штыками».

Типичной, как потом оказалось, пытке, физические следы которой были очевидны, подвергли другого солдата:

«Ефрейтор пехотного полка Василий Водяной, 24 лет, был захвачен в плен германскими войсками… во время производившейся им разведки.

Под угрозой выколоть глаза и отрезать уши германский унтер-офицер в лесу, в присутствии двух нижних чинов, потребовал от Водяного сообщения сведений о расположении русского штаба и численности русской пехоты.

Ввиду последовавшего со стороны Водяного отказа дать эти сведения, унтер-офицер, вытащив с бранью кинжал, отрезал Водяному сперва мочку левого уха и верхний край правого, а затем, сказав Водяному «мы тебя научим говорить», сжал руками его горло, после чего Водяной лишился сознания. Очнувшись от обморока, продолжавшегося несколько часов, Водяной почувствовал, что у него отрезан язык. Несмотря на боль от полученных ранений, истекая кровью, Водяной пополз на удачу из лесу и вскоре наткнулся на русский разъезд, который доставил его в один из штабов русской армии».

Как свидетельствовали документы Чрезвычайной комиссии, «особое внимание» противник уделял казакам:

«Рядовой лейб-гвардии Кексгольмского полка Леонтий Музыка был очевидцем того, как немецкие солдаты, увидев лежавшего на земле в ожидании перевязки тяжело раненного казака, подошли к нему и стали требовать, чтобы он встал и показал им «казацкий вид». Обессиленный раненый не мог исполнить требуемого, и германские солдаты со смехом стали бить его кулаками и ногами и глумились над несчастным до тех пор, пока он не смолк навеки».

Но германские власти, когда им через нейтральные страны и Красный Крест предъявлялись претензии, отвечали, что действуют симметрично в ответ на аналогичные зверства российских войск.

Однако в ходе всего этого процесса взаимных обличений российские власти и печать практически ничего не сообщали о том, что происходит с пленными, отправленными в тыл германских и австро-венгерских войск. Хотя, в обстановке накаленной ненависти ничего хорошего ожидать не приходилось.

«Не должно упоминаться слово «Военнопленный»»

Основной причиной подобной молчаливости было отсутствие информации о количестве и положении пленных:

«У нас в России,— писал Н. М. Жданов,— до самого конца войны верных сведений о числе военнопленных не было ни у центральных военных учреждений, ни у Отдела о военнопленных Министерства Иностранных Дел, которому в его дипломатической деятельности по делам военнопленных приходилось оперировать гадательными цифрами, основывавшимися на предположительном исчислении общего числа русских военнопленных в Германии и в Австрии в два миллиона».

Эта цифра потом не раз подвергалась ревизии и пересчету. К концу войны оказалось, что только в Германии находится не менее 2 млн русских пленных. После заключения Брестского мира и получения от Германии и ее стран-союзниц карточек на пленных цифра увеличилась до 3 911 100 человек. И лишь годы спустя, после сверки всех карточек, удаления дублей, анализа всей иной информации и примерного расчета количества умерших в плену, выяснили, что в руках противника находилось около 3,5 млн российских солдат, офицеров и генералов.

Признать даже первоначальную цифру — два миллиона пленных — означало нанести удар по престижу государства и боевому духу армии. Еще тяжелее было признаться в том, что, в отличие от находившихся в германском плену французов и англичан, русские не получают от родной страны никакой помощи. Н. М. Жданов констатировал:

«Наше русское правительство — не только не оказывало нашим военнопленным надлежащей дипломатической защиты, но даже и не принимало всех необходимых мер для осуществления состоявшихся международных соглашений.

Многие постановления Стокгольмских конференций, направленные на взаимное облегчение участи военнопленных, остались невыполненными вследствие того, что русское правительство не исполнило всех принятых им на себя по принципу взаимности обязательств».

Мало того, в октябре 1916 года Московским городским комитетом помощи военнопленным было получено распоряжение московского градоначальника, гласившее:

«По приказанию Г. Градоначальника Канцелярия уведомляет Московскую Городскую Управу для соответствующих распоряжений, что согласно требования военных властей, дело оказания помощи русским военнопленным должно протекать в дальнейшем безусловно без всякой публичной огласки, и что при издании печатных отчетов об этого рода деятельности не должно упоминаться слово «Военнопленный»».

Командование опасалось, что, узнав о помощи пленным, крестьяне, призванные в армию и не желающие служить, начнут массово сдаваться в плен. С той же целью усилилась публикация рассказов о том, что австрийцы и германцы делают со сдающимися, и пресса и командование начали пропагандировать лозунг «Лучше смерть, чем плен».

Появились требования оказывать помощь русским пленным в Германии и Австро-Венгрии с разбором — только тем, кто попал в руки врага после ранения. Всю работу общественных организаций по помощи пленным сочли делом подозрительным, а наиболее активные деятели этих органов попали под наблюдение охранки.

Ситуация несколько изменилась, после того как возглавить дело помощи пленным решила императрица Александра Федоровна. Особоуполномоченный Московского городского комитета помощи военнопленным Д. С. Навашин осенью 1917 года вспоминал о деятельности комитета императрицы:

«Этот комитет поставил сразу работу так, что даже при громадных средствах, которыми он обладал, он не мог развиться и встать в то положение, в котором он мог бы действительно обеспечить военнопленных всем, что им необходимо.

Это была чисто дилетантская работа. Когда понадобилось купить белье, то купили его в Испании и привезли сначала через Архангельск в Петроград на осмотр и затем опять через Архангельск отправили по лагерям (через нейтральные страны.«История»). Этот комитет оказывал непреодолимые препятствия для каких бы то ни было реформ. На дело помощи военнопленным Комитет этот смотрел, как на привилегию Александры Федоровны, никто же другой, по его мнению, в это дело вмешиваться не должен».

В конце концов удалось наладить отправку военнопленным, голодавшим в германских и австрийских лагерях, стандартных посылок. Членам семей пленных предлагалось внести деньги, на которые представители российских общественных организаций в нейтральных Дании и Голландии покупали продукты, паковали их и беспрепятственно отправляли в лагеря военнопленных. Ведь отправлять посылки из России было крайне неблагоразумно.

«Питание повсеместно недостаточное»

И дело было не только и не столько в том, что посылки из России отправлялись долгим кружным путем — через Великое княжество Финляндское в нейтральную Швецию, а оттуда в Германию и Австро-Венгрию. Генерал-майор К. Н. Иваненко в ноябре 1915 года писал в Московский городской комитет помощи военнопленным:

«Сын мой, капитан артиллерии, будучи искалеченным, еще в августе пр.  г. попал в германский плен и теперь находится в лагере г. Оснабрюк в Ганновере… Из самых верных источников я знаю, что комендант у них прекрасный честный старик, очень заботящийся о возможном улучшении их участи, обращение корректное, за заболевающими уход прекрасный, но они голодают потому, что везде недостача продуктов, и вся надежда на нашу помощь, а из нее выходит вот что: сын пишет:

«М—M В… (из Москвы) выслала мужу 16 посылок (непосредственно почтой) и мне 4. Ни одна не получена.

Посылки приходят к нам с русскими печатями, с немецкой аккуратностью вскрываются в нашем присутствии и, в большинстве, оказываются обокраденными»».

Кражи посылок или их содержимого были не единственной проблемой. Пленные, вопреки всем законам и договоренностям, крайне редко получали письма из дома. Немцы объясняли задержки выдачи корреспонденции все тем же принципом взаимности — германские пленные в России не получают письма из дома, значит, и русские пленные в Германии их получать не будут. Сделать с этим представители Красного Креста и других общественных организаций попросту ничего не могли. Н. М. Жданов, вспоминая об этом, буквально стенал:

«У нас в России военно-цензурная работа по делам военнопленных была сосредоточена в Петроградских цензурных учреждениях, которые при их ограниченном личном составе оказались совершенно несостоятельными перед лицом поставленных им задач. В этих учреждениях уже в начале войны образовались громадные залежи писем германских и австрийских военнопленных, а также писем, адресованных русским военнопленным из России. Медленность русских почтовых и цензурных учреждений вызывала в порядке репрессий и задержку писем русских военнопленных из Германии и Австрии.

Поступая в Россию, эти письма снова залеживались в Петроградских цензурных учреждениях и доходили до адресатов лишь через много месяцев после их отправки».

А отсутствие вестей из дома крайне тяжело отражалось на моральном состоянии пленных. Это выяснилось в ходе поездки по лагерям военнопленных трех сестер милосердия из России, каждую из которых сопровождали представитель датского Красного Креста и германские офицеры. На взаимной основе лагеря военнопленных в России посетили три немецкие сестры милосердия в сопровождении датчан. Русские сестры выехали из Петрограда 24 августа 1915 года. И поездом добрались до Швеции, откуда отправились в Данию и затем в Германию.

Германское командование, естественно, старалось показывать лишь те лагеря, где все было более или менее благополучно. К примеру, несколько самых известных плохими условиями лагерей включили в списки на посещение всех трех сестер, и, когда каждая из них просила отвести в подобное место, ей отвечали, что его уже посетила другая сестра милосердия. А коменданты лагерей приложили все усилия, чтобы пленные не жаловались на свое положение. Так что заметки посетительниц о лагерях (за этими текстами германские офицеры тоже тщательно наблюдали, время от времени их похищая) рисовали в целом благоприятную картину. Но вернувшись, в своих отчетах и публикациях сестры милосердия делились замеченными деталями. Одна из них — фрейлина императрицы Александры Федоровны П.  А. Казем-Бек — писала о лагере Шнейдемюль:

«Немало наслышалась я еще в России о землянках этого лагеря, где зимою отмораживали себе конечности наши солдаты, взятые под Сольдау, где заедаемы были они насекомыми, болели тифом и холерой.

И все это я видела воочию, видела уже преображенным и почищенным, а пресловутые землянки — пустующими».

Но она не сомневалась, что с наступлением зимы пленных, отосланных осенью, во время ее инспекции, на полевые работы, вновь заставят жить в тех же землянках. Об этом же лагере она записала и другое:

«В этом лагере, как впрочем и во многих других, есть несколько мальчиков-добровольцев от 12–16 лет, взятых в плен с полками, где они находились».

В официальном отчете Казем-Бек говорилось:

«Объехав 20 солдатских, 7 офицерских и 64 рабочих лагеря в Германии, могу в общих чертах сказать следующее:

Питание пленных повсеместно недостаточное, а в некоторых лагерях солдаты страдают от настоящего голода.

Наказания и взыскания повсюду накладываются согласно германским военным законам, кажущимся нам, русским, чрезмерно строгими и даже жестокими, а во многих лагерях, где нижние чины германской администрации превышают установленную норму, они являются настоящими истязаниями».

«Помещают нагих в тесный цементный гроб»

Эта и следующая, в 1916 году, поездки сестер милосердия в лагеря в Германии, письма военнопленных и рассказы тех из них, кому удалось бежать и через нейтральные страны вернуться домой, помогли составить более или менее полную картину истязаний за колючей проволокой. В итоговом отчете отдела пленных Петроградского областного комитета Всероссийского союза городов, составленном в 1917 году, говорилось:

«Никого из пленных так не наказывали, не истязали так, как наших пленных,— их истязают палками, плетьми, воловьими жилами, прикладами ружей и т. п., зачастую без всякого повода, причиняя тяжкие увечья и даже смерть. Некоторые из этих наказаний отличаются своей утонченностью и изобретательностью, связаны не только с физическим страданием, но и с унижением человеческого достоинства.

В числе таких истязаний на первом плане стоит «подвешивание» и «подвязывание». Подвешенный у столба не касается ногами земли и от сильного напряжения и неправильного кровообращения нередко бывает из носа и рта кровотечение и потеря сознания. Тогда подвешенного опускают, приводят в чувство и снова подвешивают. И это истязание повторяется до тех пор, пока пленный не отбудет положенного срока наказания (от 2-х до 4-х часов), после чего его в обморочном состоянии относят в барак и часто в больницу.

Эта жестокая пытка влечет за собой тяжелые физические последствия, а иногда и психическое расстройство».

Список пыток оказался довольно обширным: от многочасового стояния по стойке смирно с огромными тяжестями на плечах до долгого бега в теплой одежде летом. Но некоторые виды истязаний выделялись особо:

«Сковывают на несколько часов правую руку с левой ногой.

Помещают до 15 минут в чан с кислотой, обжигающей кожу, или растирают кожу до крови грубыми щетками, намоченными в воде с песком.

Запирают в камеру, через которую проходит отработанный каменноугольными печами газ, вызывающий потерю сознания и признаки отравления.

Запирают наших пленных в сарай, наполненный трупами их товарищей, или помещают нагих в тесный цементный или обитый жестью гроб, на дне которого прибиты врезывающиеся в тело ребрами перекладины. При этом крышка гроба, в которой для притока воздуха проделаны 1–2 отверстия, плотно запирается».

Знания об этом, как и прежде, ничуть не помогали пленным. Германские власти в ответ на разоблачения утверждали, что если что-то подобное и делается, то только в ответ на бесчеловечное обращение с военнопленными в России. А поскольку имела место массовая гибель пленных на строительстве Мурманской железной дороги, российское императорское правительство предпочитало не замечать проблему.

Мало что изменилось и после его свержения. 22 марта 1917 года Временное правительство решило создать единый орган, который объединил бы все усилия по помощи военнопленным. В постановлении было сказано:

«Центральный Комитет по делам о военнопленных при Главном Управлении Российского Общества Красного Креста имеет целью объединение, согласование и направление деятельности всех правительственных и общественных учреждений, ведающих делами о военнопленных, гражданских пленных и заложниках, а равно оказание помощи этим лицам».

Новому ЦК предоставили большой объем прав и полномочий, но о результатах его деятельности Н. М. Жданов писал:

«Образованный в большинстве из представителей правительственных ведомств, привыкших действовать в прежних рутинных формах, Центральный Комитет по делам военнопленных не оправдал возлагавшихся на него надежд и не справился с своими задачами в исключительно трудных условиях революционного момента.

Положение русских военнопленных в революционный период жизни России не только не улучшилось, а наоборот значительно ухудшилось и ухудшалось с каждым днем».

Как выяснил сам Н. М. Жданов, по сути являвшийся движущей силой в деле помощи пленным, когда после подписания Брестского мира отправился в Германию для осмотра лагерей, самой главной пыткой для пленных стал сам плен.

«Когда мне осенью 1918 года пришлось посетить форт Цорндорф крепости Кюстрин в Восточной Германии, я среди встретивших меня там 184 военнопленных русских офицеров не нашел ни одного человека здорового и нормального. Вое они были крайне истомлены, нервно расстроены и психически явно неуравновешенны. Объясняться с ними было крайне трудно. На простые фактические сообщения они реагировали настолько болезненно, что приходилось ограничиваться лишь самыми общими успокоительными заверениями. Впечатление от форта Цорндорф было одним из самых тяжелых впечатлений, вынесенных мною из ознакомления с общей картиной плена в Германии».

Проблему можно было решить путем обмена пленными. Но ни царское, ни Временное правительство не желало увеличивать боевые силы противника, и крайне неохотно шли на обмены, даже когда речь заходила о военнопленных, ставших инвалидами. Советские руководители относились к делу иначе, но в условиях Гражданской войны и блокады имели ограниченные возможности. В итоге возвращение пленных домой растянулось на многие годы. Последние желавшие вернуться домой приехали в Советскую Россию в 1922 году.

Евгений Жирнов

Два мира: kenigtiger — LiveJournal

«Пиши книгу» — говорят все. Но мне пока некогда. Иногда случается что-то более-менее похожее на рассказ, я допиливаю по ночам это что-то до состояния удобочитаемости и кладу в отдельную папочку, своему лит.редактору. Да, у меня уже двадцать с лишним лет есть мой литературный редактор. И почти литературный агент.

Вот вам рассказ из этой папочки.

Два мира

Рассказ.

В мире первом 12 сентября 2021 года в городе Кировске (ЛНР) на улице Борисова, примерно в обед, пьяный мажор 1996 года рождения наматывает свою BMW 525 на бетонный фонарный столб. “Бэху”, видимо, сваренную оборотистыми махинаторами на продажу из двух аварийных, разрывает пополам, пассажир, тоже пьяный, уезжает в реанимацию, а водителя, отделавшегося ушибами, уже через пару дней видят в городе на другой машине. В самом деле, не пешком же ходить сыну уважаемого человека?

В мире втором пасмурным осенним днём заместитель комбата, плотный мужик возрастом уже за сорок пять в бронике и каске, нащупав опору для ног на крутости траншеи, рывком заскакивает на бруствер. Позывной замкомбата мало кто знает. Все уважительно зовут по имени-отчеству. А позывной у него “Озорник”.

— Давай аппарат! – шепчет он, оборачиваясь назад, и я вкладываю “зеркалку” в протянутую ладонь.
Он включает, проверяет настройки и переходит к самому решительному моменту нарушения всех многократно спущенных сверху правил и требований безопасности. Поднимается на бруствере в рост, на том расстоянии от противника, с которого любой школьник, сиди он не за партой, а во вражеских окопах, срезал бы его из пулемёта “на раз-два”. И, стоя так порядка минуты, очень долгой напряженной минуты, он медленно обводит аппаратом окрестности слева направо.

“Шшых-шшых-шшых-шшых…” – слышатся частые сработки “зеркалки” в режиме панорамной съемки.

“Озорник” не просто так нарушает все мыслимые “правила поведения на ЛБС”, придуманные в больших штабах. Делает он это, исполняя приказ тех же самых штабов. “Анонимным военачальникам” из России нельзя самим ездить по позициям, так что картину мира им составляет он. И, разумеется, начальник штаба батальона, днями и ночами верстающий потом эти фотопанорамы, накладывающий пояснительные надписи, печатающий и склеивающий всё это в бесконечные бумажные рулоны. Иногда начальник штаба недоволен качеством фотографий, и приходится в тот же день, уже отлазав один раз всю программу, ехать лазать её заново полностью или частично. Так что не торопимся. В любую секунду пуля вражеского снайпера может сбросить его обратно в окоп, но “Озорник” медленно, без дрожи, дёрганий и рывков ведёт из стороны в сторону объективом. На всякий случай – ещё раз.

“Шшых-шшых-шшых-шшых…”

Пока он снимает, я достаю ещё одну камеру, маленький компактный чёрный кубик, и фотографирую его несколько раз сзади, пока он не видит. Отдельно снимаю крупным планом его ботинки. Надо отправить фотоотчёт отнюдь не богатому и никому не известному простому человеку из Москвы, который уже несколько лет помогает фронту небольшими посылками. Не будь его – замкомбата лазал бы по окопам в старых стоптанных казённых берцах, потому что на новые денег у него нет. А так более-менее сносная конструкция хороших фирменных ботинок хоть как-то компенсирует износ и повреждения опорно-двигательного аппарата их носителя, случившиеся за семь лет войны.

— Держи!

Я принимаю фотоаппарат, и через секунду сам замкомбата тоже в окопе. Забирает фотик, аккуратно убирает в футляр, висящий поверх броника, и мы двигаемся бесконечными траншеями в обратный путь. В тыл, к припрятанной в складках местности машине.

“Озорник”, сопровождаемый старшим позиции, удивительно бритым сержантом с закинутым за спину автоматом, традиционно вырывается вперёд. Даже после двух тяжёлых ранений и клинической смерти, он, облачившись в каску и броник, всё равно гораздо проворнее меня. Я топаю следом, шурша снаряжением по стенкам траншей и утыкаясь каской в бревна перекрытий. Неудачно поправляю флисовую балаклаву, работающую подшлемником, и из-под неё на лицо потоком течёт пот, собравшийся за последние полчаса-час. Секунд пять стою и матерюсь сквозь зубы. Сильно жжёт глаза, и “просто протереть” не помогает. Уж больно много рассола накопилось.
— Нарядился ты, Андрюха… прямо разрушитель траншей!
— Не разрушитель, а всего лишь расширитель!

Пока я утираюсь, замкомбата, заруливая во все закутки окопов, наговаривает сержанту замечания по оборудованию огневых точек и НП. Нещадно отчитывает за мокрые пятна и запах мочи в двух местах.
“Ну что вы как свиньи?”

Догоняю их, прощаемся с сержантом, и дальше одни, два боевых Винни-Пуха, ещё долго топаем за ближайший пологий холм, где местность уже не просматривается с позиций врага.

Это вторая точка за сегодня, так что дыхалка у меня, с непривычки подохреневшая, когда петляли оврагами на первую точку, уже пришла в себя, и я не отстаю слишком сильно. С одной стороны, в моем детстве и юности не было советской спортшколы, где за неуспеваемость по остальным предметам наказывали дополнительным ФИЗО. А у “Озорника” была. С другой стороны мои потроха, вываленные на операционный стол, хирургам пока что не приходилось собирать обратно, навешивая снаружи имплант, чтобы не выпали. А вот у замкомбата такой эпизод был.

“Уже думал что умер. Думал, вот умираю сейчас, а родиться бы заново толстым рыжим котом где-нибудь в Новой Зеландии”.

Скидываем каски и броники, грузимся в “Ниву”, едем на следующую точку.
Топ-топ-топ-топ.
“Давай!….”
“Шшых-шшых-шшых-шшых…”
“Шшых-шшых-шшых-шшых…”
“Держи!…”
“Кто мне говорил, что вы здесь уже всё откопали? Ротный ваш докладывал, что всё готово! Я как говорил сделать!? А вы как сделали!?”
Топ-топ-топ-топ.

Конечно же, это не разовая акция. “Озорник” должен проделывать этот ритуал регулярно. Накопали сами новый НП – фотопанорама. Противник что-то новое накопал – где это на фотопанораме? Ну и, разумеется, проверка состояния всего и вся. Оружие, БК, журналы наблюдения. А в этот раз ещё и наличие ящиков для хлеба. Разумеется, с заламинированной табличкой “Хлеб” на каждом.

Красный фон. Жёлтые буквы. Белый кант. Только так, иначе никак. Иначе проиграем войну.

На улице не жарко, но когда я скидываю броник, вернувшись с последней позиции, китель под ним хоть выжимай. И забытая в нагрудном кармане кителя бумажка расплывается в руках, как письмо капитана Гранта, извлечённое из бутылки лордом Гленарваном. Замкомбата, тоже разоблачающийся возле “Нивы”, аккуратно припрятанной в развалинах безлюдного прифронтового посёлка, не подаёт никаких признаков усталости. Просто когда доедем до общежития в Кировске и попьем чаю, он, прежде чем снова двинуться на штаб, скажет “Пойду полежу полчасика”, и уйдёт к себе в комнату. И просто полежит там, сбросив ботинки. Без стонов и жалоб.

По дороге в Кировск мы, обсуждая текучку, неизбежно переходим на военные байки из личной практики, и я внимательно слушаю его рассказы о семи годах службы на фронте. О том, какими они, ополченцы, летом 2014-го были “помойными котами”, как вооружались трофеями и одевались во что попало из разбитых домов. Как творили невообразимое и выживали в немыслимых передрягах. Как переплывали Северский Донец на надувных матрасах, перевозя с собой легкий 82-мм горный миномёт с боекомплектом, чтобы там, за рекой, отработать из него по двум соседним гарнизонам укропов и послушать, как те, решив, что их обстреливают свои же соседи, начнут активно воевать между собой.

Как тупили, как путали своих и чужих, то сами чуть не убивали кого-то из соседей, то прятались от соседского “friendly fire”.

Как глумили всевозможные “спецназы”, увешанные оружием, терявшие магазины и пистолеты из разгрузок.

Как, когда пришёл приказ идти на Дебаль, приспособленцы, пристроившиеся офицерами по знакомству, дрожащими руками писали рапорта на увольнение в той же комнате, в которой “Озорник” и остальные простые солдаты набивали ленты и проверяли железо.

Как под Дебалью, воюя без точных карт, перепутали бензозаправки и заняли не ту, которую надо было, а следующую.

Как на Желобке оголодали и полезли по подвалам брошенных домов в поисках консервов. Так увлеклись поисками (есть-то хочется!), что сами не заметили, как оказались через стенку от укров, которые паковали для отправке родне почтой честно намародёренную стиральную машину. Хозяйственных ребяток с западэнщины оказалось сильно больше, их пришлось закидывать гранатами и тикать. И ему, знатному боевому Винни-Пуху, вместо скачков через стены и заборы, пришлось проходить их насквозь в наиболее ветхих местах. Обошлось.

Он рассказывает, как всю войну он и его люди обмундировывались и оснащались “с противника”, трофеями, захваченными во время боевых операций. Как продавали на интернет-барахолках модникам дорогие “обскоровские” шлемы взятые в бою, чтобы купить на тех же барахолках что-то попроще.

Со смехом рассказывает, как во время одного “траншейного рейда” они пропустили нишу в окопе, из которой выскочил укроп и с размаху рубанул его по каске мачетой. Сделал он это с перепугу тупой стороной, так что кевларовую каску, конечно, списали, но голова осталась невредимой. “Этим мачете у меня жена щепу колет на растопку”.

Разговор наш непременно съезжает на самую актуальную для замкомбата бытовую тему – официальное оформление инвалидности. Да, по медицинским показаниям этот бодрый дядька уже инвалид. И он пытается оформить себе полноценную военную инвалидность, утопая в бесконечных бумажках и тыловой канцелярской казуистике.
Инвалиды на службе здесь давно уже никого не удивляют. Чаще всего инвалиды одноногие, с оторванными ПМНками голеностопом. В день денежного довольствия пёстрая зелёная толпа у штаба безмолвно расступается перед очередным бойцом с тростью или на костылях, которого привезли за деньгами. Не все они сидят вечными дежурными, есть и сумасшедшие люди, скачущие на протезах по полям вроде сапёра с позывным “Хрон”, который за три года таких скачек износил первоклассный металлический протез, так что пришлось делать новый.

Или разведчик “Санта”, потерявший свой первый протез на мине. Живой ногой он наступил на ПМНку в мае 2019-го. Через несколько месяцев встал на протез, освоился с ним и продолжил водить группы в разведку. Весной 2020-го прозевали новую откопанную украми точку, с которой те засекли группу, и пришлось бежать-прятаться в станционном домике тогда ещё ничейной Сифонки. А укропы лупили по домику из АГСов, рассчитывая, что хотя бы один-два ВОГа залетят внутрь через окно. И залетело. Вернулись все живые, но утыканные противными мелкими осколками.

Второй раз “Санта” подорвался под конец лета 2020-го, снова на ПМНке, наступив на неё уже протезом. “Протез улетел выше деревьев”. Самый большой обломок, искусственную ступню с оторванной взрывом пяткой, нашли спустя пару месяцев, когда довели до этого места траншею. В этот раз осколком протеза “Санте” вырвало кусок мяса здоровой ноге, но он всё равно встал на новый протез через три месяца. Разумеется, деньги на этот протез, полноценный современный протез, позволяющий ходить и даже немного бегать, ему собирали всем миром. Он и сам залез по уши в долги, но в результате всё-таки встал на ноги, чтобы в начале февраля 2021-го попасть под бомбы укровских квадриков и чуть не погибнуть ещё раз. Повезло – оказавшийся рядом ротный умел оказывать первую помощь и, даже будучи легко ранен сам, грамотно перетянул “Санте” жгутом бедренную артерию, перебитую осколком маленькой самодельной авиабомбы. И наименее израненый боец, медленно заливая кровью коврик под водительским сиденьем, повёз “Санту” и ещё двоих раненых в тыл.

Так уж интересно получилось, что в каком-то одном мире, среди покинутых жителями полуразрушенных прифронтовых деревенек, соединённых разбитыми в хлам дорогами, живут все эти люди, самоотверженно сражающиеся за свою землю даже будучи уже инвалидами. Они каждый день рискуют жизнью и считают каждую копейку зарплаты, что остаётся после того, как получится “закрыть кредит” в автосервисе за ремонт своих фронтовых колымаг. А в другом мире, совсем рядом, по ярко освещённым центральным улицам Луганска, Донецка или даже того же Кировска, проносятся, соря деньгами, от дома до кабака и обратно, на купленных папиками иномарках, местные мажоры, дети уважаемых людей. Кому война, кому – мать родна.

Эти миры редко пересекаются. Как-то в далёком ныне 2015-м году российский доброволец с позывным “Зима”, служивший в батальоне “Август”, со свойственным ему напором и чувством юмора, принудительно пересёк их на одной из центральных улиц Луганска.

Дело было в два часа ночи. Предшествующий вечер “Зима”, тогда – заместитель командира батальона “Август”, провёл за выправлением очередных очень важных штабных бумажек. И эти бумажки надо было довезти до высокого начальства именно сейчас, среди ночи и никак иначе. Утром бумажки “превратятся в тыкву”, станут никому не нужной макулатурой, сброшенной в секретный архив, в которую макулатуру никто никогда не заглянет, но до утра надо успеть их выправить по всей форме и довезти в корпусной штаб.

Эта ситуация, разумеется, изрядно бесила “Зиму”, особенно учитывая перманентный недосып (надо же ещё когда-то успевать боевой подготовкой заниматься, соответственно 4 часа непрерывного спокойного сна — недостижимая мечта для товарища офицера, коему надо побыстрее превратить подчинённых воинов из таксистов, шахтёров, монтёров и прочих гражданских в полноценных танкистов).

Так что, закончив выправлять бумажки, он грузится вместе с ними в кабину дежурного “Урала” и едет по ночному городу в штаб. И видит прекрасное. По прифронтовому Луганску, в котором, на минуточку, комендантский час, идут три молодых человека со своими подругами. Молодые люди — классические, совсем классические, до полного разрыва шаблона (Луганск всё-таки, война как-никак), гламурные мальчики, модно одетые, постриженные по последней пацанской моде, атлетического телосложения, рельеф которого тщательно поддерживается в спортзале. Ну и барышни соответствующие. Примерно та публика, которая год назад, когда укропов от Изварино уже отогнали, курсировала на иномарках между лагерем беженцев на российской стороне границы и изваринским “дьюти фри”, устраивая в лагере ночные пьяные дискотеки.

Товарища офицера пробирает на шуточку в стиле Антона Горина. Он тормозит машину, выходит, принимает облик сержанта Хартмана, а надо заметить, что “Full Metal Jacket” у человека — один из любимых фильмов, так что войти в эту роль — не проблема, и подходит к гуляющим.

— Молодые люди! — говорит им военный громко, чётко и максимально убедительным тоном. — Вы мобилизованы и прямо сейчас вместе со мной отправляетесь защищать Родину!

И молодые люди стартанули от него с непостижимой скоростью. Хотя всем прекрасно известно, что призыва в ЛНР нет. И каждый из них выше “Зимы”, классического танкиста по габаритам, как минимум на голову. Чего бояться-то, зачем бежать? Объясни военному, насколько он неправ, делов-то. Но рефлексы, рефлексы… рефлексы опережают разум. Тут товарищу офицеру, конечно, стоило бы завершить ситуацию не менее “по-горински” и составить брошенным дамам приятную компанию до утра, но бумажки надо было отвезти вовремя, и он отправился-таки в штаб. Доставлять особо важные бумаги, которые утром “превратятся в тыкву”.

Для нас с “Озорником” сейчас, шесть лет спустя, эти два этих совершенно разных мира пересекаются в одной единственной точке. Там, где, въезжая с передовой в город Кировск, мы проезжаем мимо места, где на днях так удачно для себя снёс столб пьяный мажор 1996 года рождения, чуть было не убив при этом своего пассажира. Вот эта обсаженная деревцами пешеходная дорожка справа, вот бетонные столбы, нависающие фонарями над дорогой. О чём “Озорник” думает, когда мы проезжаем это место?

В отношении его к людям из того, другого, мира нет зависти к их материальному благополучию. До войны у него самого, тогда ещё простого слесаря на Алчевском меткомбинате, тоже была “Бэха”, причём не “сварная”, а вполне себе “честная”. Хоть и не самая новая, но в идеальном состоянии и всегда ухоженная. Потому что, отработав рабочую неделю слесарем, он вместе с друзьями ездил бригадой по выходным ставить “евроокна”. Сейчас он рулит подержанной 14-й моделью “Жигулей”, полностью отремонтировать которую хронически не хватает денег. Ибо каждый день он платит, так сказать, “налог на семью”, сжигая бензин и ресурс ходовой на поездку домой в Алчевск и обратно. Хочется побыть с семьёй.

Ему не дают отпуск, потому что он постоянно нужен на фронте и батальон без него как без рук. И каждый раз, когда его снова не дают, он злится и снова грозится не продлевать контракт.

Уйди он со службы — не пропадёт. И вообще у “Озорника”, к началу войны ставшего на комбинате мастером цеха, в любой момент может начаться радикально другая жизнь. Ему регулярно звонят с заманчивыми предложениями вернуться на прежнюю должность на комбинат или поехать на такую же работу в Россию. Специалист-металлург его уровня, с его опытом — на вес золота. “Охотники за головами” из России, прочёсывающие Донбасс в поисках ценных кадров, не врут – будет и жильё, и машина в далекой спокойной России. Знакомый уже переехал, говорит – не обманули.

О чём он думает, когда мы поворачиваем с улицы Борисова в сторону штаба? Не знаю. Наверное, о том, хорошо ли получились панорамы. Потому что если нет, то придётся переносить занятия с личным составом и ехать завтра ещё раз.

Топ-топ-топ-топ.
“Давай!….”
“Шшых-шшых-шшых-шшых…”
“Шшых-шшых-шшых-шшых…”
“Держи!…”
“Почему у вас ПК не чищен? Я его помню, он уже месяц тут стоит нетронутый! Не почистите до завтра – лицо обглодаю!”
Топ-топ-топ-топ.

Кировск, ЛНР,
осень 2021.

ru.studyabroadaz.com

Новые Фильмы 2021 которые уже вышли #2 / Топ Фильмов 2021 Всем привет! Сегодня покажу вам 10 крутейших фильмов 2021 года. Поддержи канал лайком и подпиской. Будем … » Новые Фильмы 2021 которые уже вышли #2 / Топ…

Последняя дуэль Ценности Великобритании Подкаст о кино и листов, Выпуск №96 если вам понравилось поддержите Ведьмака чеканной монетой)) Номер Payeer … » Последняя дуэль Ценности Великобритании «, the source:…

►Писюнчик. Гнев человеческий (2021). Wrath of Man. Момент из фильма. Грузовики лос-анджелесской инкассаторской компании Fortico Security часто сталкиваются с нападениями, и во время … » ►Писюнчик. Гнев человеческий…

✔️Tom Hardy — Relationship with women / Том Харди и женщины ФАН ВИДЕО/КЛИП. Публикации, защищенные авторским правом. Фанатский сайт Тома Харди. Это канал, посвященный удивительному актеру Тому Харди. » ✔️Tom Hardy -…

Ginny & Marcus | Remember That Night » Ginny & Marcus | Remember That Night «, the source: https://www.youtube.com/watch?v=elApDZ4-pTA Tags: #Ginny #amp #Marcus #Remember #Night Keyword: джинни и джорджия,

Что посмотреть в Петергофе? Достопримечательности Петергофа. Петергоф, что может быть прекрасней, прогуляться теплым, летним днем ​​в этом замечательном парке под звуки … » Что посмотреть в Петергофе?…

ТОМ КРУЗ В КИЕВЕ! Стало известно, что в Украину прилетел известный американский актер, кинорежиссер и продюсер Том Круз. » ТОМ КРУЗ В КИЕВЕ! «, the source: https://www.youtube.com/watch?v=j0xB3-17-NI Tags: #ТОМ #КРУЗ…

Будильник срабатывает за 30 минут до времени отправления; не так много времени для подготовки к уроку. Затем он сбегает по четырем лестничным пролетам и говорит:Привет!Хозяину перед закрытием входной двери. Есть…

Телеканал Рада. Прямий ефір Прямий ефир Парламентського телеканала «Рада» Долучайтесь до наших соцмережей: … » Телеканал Рада. Прямий ефір «, the source: https://www.youtube.com/watch?v=CwQl49tDPTk Tags: #Телеканал…

Интервью с Тоби Магуайром, Эндрю Гарфилдом и Томом Холландом | Человек-паук: Нет пути домой Интервью с Тоби Магуайром, Эндрю Гарфилдом и Томом Холландом | Человек-паук: Нет пути домой Перевод и озвучка … » Интервью с…

ru.studyabroadaz.com

Новые Фильмы 2021 которые уже вышли #2 / Топ Фильмов 2021 Всем привет! Сегодня покажу вам 10 крутейших фильмов 2021 года. Поддержи канал лайком и подпиской. Будем … » Новые Фильмы 2021 которые уже вышли #2 / Топ…

Последняя дуэль Ценности Великобритании Подкаст о кино и листов, Выпуск №96 если вам понравилось поддержите Ведьмака чеканной монетой)) Номер Payeer … » Последняя дуэль Ценности Великобритании «, the source:…

►Писюнчик. Гнев человеческий (2021). Wrath of Man. Момент из фильма. Грузовики лос-анджелесской инкассаторской компании Fortico Security часто сталкиваются с нападениями, и во время … » ►Писюнчик. Гнев человеческий…

✔️Tom Hardy — Relationship with women / Том Харди и женщины ФАН ВИДЕО/КЛИП. Публикации, защищенные авторским правом. Фанатский сайт Тома Харди. Это канал, посвященный удивительному актеру Тому Харди. » ✔️Tom Hardy -…

Ginny & Marcus | Remember That Night » Ginny & Marcus | Remember That Night «, the source: https://www.youtube.com/watch?v=elApDZ4-pTA Tags: #Ginny #amp #Marcus #Remember #Night Keyword: джинни и джорджия,

Что посмотреть в Петергофе? Достопримечательности Петергофа. Петергоф, что может быть прекрасней, прогуляться теплым, летним днем ​​в этом замечательном парке под звуки … » Что посмотреть в Петергофе?…

ТОМ КРУЗ В КИЕВЕ! Стало известно, что в Украину прилетел известный американский актер, кинорежиссер и продюсер Том Круз. » ТОМ КРУЗ В КИЕВЕ! «, the source: https://www.youtube.com/watch?v=j0xB3-17-NI Tags: #ТОМ #КРУЗ…

Будильник срабатывает за 30 минут до времени отправления; не так много времени для подготовки к уроку. Затем он сбегает по четырем лестничным пролетам и говорит:Привет!Хозяину перед закрытием входной двери. Есть…

Телеканал Рада. Прямий ефір Прямий ефир Парламентського телеканала «Рада» Долучайтесь до наших соцмережей: … » Телеканал Рада. Прямий ефір «, the source: https://www.youtube.com/watch?v=CwQl49tDPTk Tags: #Телеканал…

Интервью с Тоби Магуайром, Эндрю Гарфилдом и Томом Холландом | Человек-паук: Нет пути домой Интервью с Тоби Магуайром, Эндрю Гарфилдом и Томом Холландом | Человек-паук: Нет пути домой Перевод и озвучка … » Интервью с…

10 романов, красочных и уютных, как осенний полдень

Простой дикий
К.А. Такер

Городская девушка Калла Флетчер пытается воссоединиться со своим отчужденным отцом и невольно разрывается между желанием вернуться в суету Торонто и многообещающими отношениями с суровым пилотом с Аляски в этом мастерском новом романе от известного автора К.А. Такер.

Калле Флетчер было два года, когда ее мать взяла ее и сбежала из дикой природы Аляски, не в силах справиться с изоляцией экстремального сельского образа жизни, оставив при этом отца Каллы, Рена Флетчера.Калла никогда не оглядывалась назад, и в свои двадцать шесть лет она знает только насыщенную жизнь в Торонто. Но когда ее отец протягивает руку, чтобы сообщить ей, что его дни сочтены, Калла понимает, что пришло время совершить долгое путешествие обратно в отдаленный пограничный город, где она родилась.

Она бросает вызов бродячей дикой природе, нечетному световому дню, непомерным ценам и даже случайным — Боже милостивым — уборным, и все ради возможности связаться со своим отцом: человеком, которому, несмотря на его многочисленные недостатки, она не может помочь. но ухаживать.Пока она изо всех сил пытается приспособиться к этой новой субарктической среде, Иона — тихий, задумчивый и гордый пилот с Аляски, который обеспечивает работу компании по чартерным самолетам ее отца, — не может представить себе, что где-то еще он сможет найти дом. И он явно ждет, держа одну руку на дросселе, чтобы вернуть эту городскую девушку туда, где ей место, убежденный, что она слишком избалована, чтобы справиться с дикой природой.

Джона, вероятно, прав, но Калла полна решимости доказать, что он ошибается. По прошествии времени она неожиданно обнаруживает, что устанавливает связь с крепким пилотом.По мере того, как его скрытое неодобрение сходит на нет, оно сменяется дружбой или, возможно, чем-то более глубоким? Но Калла не останется на Аляске, а Иона никогда не уйдет. Было бы глупо с ее стороны разжечь роман, пойти по тому же пути, по которому ее родители пытались — и потерпели неудачу — много лет назад.

Простая истина, которая оказывается не такой уж и простой.

списков письменных подсказок — 50 осенних письменных подсказок

Отправьте номер и сопряжение!


  1. Маленькие поцелуи разбросаны по лицу другого.
  2. Короткий мимолетный поцелуй, за которым сразу же следует страстный, голодный поцелуй.
  3. Придыхательное требование: «Поцелуй меня» — и что другой человек делает в ответ.
  4. Случайное прикосновение губ, за которым следует пауза и намеренное возвращение к другому.
  5. Обхватив руками шею другого человека, крепко обняв его, прежде чем страстно поцеловать в губы.
  6. Бурные, захватывающие дух поцелуи, вызванные сердечным подарком.
  7. Французские поцелуи, когда они обводят языком каждый зуб, как будто пытаясь их запомнить.
  8. Нежный поцелуй на тыльной стороне руки другого.
  9. Поцелуй, который длится так долго, что они дышат друг другом.
  10. Приветственный/прощальный поцелуй, который дается без раздумий, когда ни один человек не думает об этом дважды.
  11. Утренние поцелуи, которыми обмениваются до того, как любой из участников откроет глаза, целуются вслепую, пока их губы не встречаются в блаженной встрече.
  12. Ускользнуть в укромный уголок, чтобы разделить тайный поцелуй.
  13. Бабочка целует друг друга в щеки.
  14. Поцелуй настолько отчаянный, что двое обвивают друг друга, отказываясь отпускать, пока не закончат.
  15. Жестокий поцелуй, который заканчивается укусом губы, успокаивающим ее облизыванием.
  16. Один человек надулся, но другой человек поцеловал его.
  17. Засунув руки под рубашку другого человека, просто чтобы посмотреть, как он прервет поцелуй и удивленно задохнется от ощущения холодных/теплых рук на своей коже.
  18. Дразнящие поцелуи, когда один человек дует другому в рот и убегает.
  19. Один человек прекращает поцелуй, чтобы спросить: «Ты хочешь сделать это?», но другой человек отвечает более глубоким и страстным поцелуем.
  20. Поцелуи на лестничной клетке с искусственной разницей в росте.
  21. Целомудренный поцелуй друг друга, потому что они в смешанной компании.
  22. Поцелуй, который ведет к большему, но прерывается третьим лицом.
  23. Поцелуй со вкусом еды/десерта, который они едят.
  24. Глубокие поцелуи, когда они запутываются руками в волосах друг друга, чтобы притянуть их ближе.
  25. Влажные поцелуи после того, как нашли убежище от дождя.
  26. Поцелуй вдоль раковины уха другого человека.
  27. Обмен поцелуями, пока один человек сидит на коленях у другого.
  28. Один человек проводит кончиком пальца по губам другого, пока не может больше сопротивляться, наклоняя подбородок к нему для поцелуя.
  29. Мгновение смотрят друг другу в губы, прежде чем придвинуться ближе, будто их сближает какая-то невидимая сила.
  30. Слабые, потные поцелуи, потому что невыносимо жарко.
  31. Отрываясь от поцелуя, шепча слова любви друг другу в губы.
  32. Поцелуй такой страстный, такой совершенный, что после расставания ни один из них не может открыть глаза еще несколько мгновений.
  33. Неожиданный поцелуй, шокирующий того, кто его получает.
  34. Поцелуи, которые начинаются с пальцев и проходят вверх по руке, в конечном итоге заканчиваясь на губах.
  35. Неловкий поцелуй после первого свидания.
  36. Начнем с поцелуев кролика, а затем перейдем к нежным поцелуям.
  37. Очищение губ другого человека облизыванием и поцелуем.
  38. Шепот «Я люблю тебя» перед целомудренным, нежным поцелуем.
  39. Целуя слезы с лица другого.
  40. Нежный поцелуй, быстро переходящий в страсть, без особого внимания к тому, что происходит вокруг.
  41. Совместные поцелуи под зонтом.
  42. Отвлекающие поцелуи от кого-то, которые предназначены для того, чтобы помешать другому человеку закончить свою работу, и вместо этого дарить ему поцелуи.
  43. Поцелуй в макушку.
  44. Пробные поцелуи в темноте.
  45. Обмен поцелуями, когда они передвигались, ударяясь о края столов или чуть не спотыкаясь о вещи на полу, прежде чем добраться до дивана или кровати.
  46. Долгий поцелуй перед долгой разлукой.
  47. Поцелуй в сочетании с крепким объятием, выбивающий дыхание у обнимаемого.
  48. Один человек должен наклониться, чтобы поцеловать своего партнера, который встает на цыпочки, чтобы дотянуться до партнера.
  49. Короткий и сладкий поцелуй после свидания.
  50. Поцелуй, за которым следуют другие, спускающиеся по челюсти и шее.

Заметки из комнаты историй: Осенний лист

Несколько лет назад я делал программу о разных методах повествования.Будучи в основном ленивым, я не стал спрашивать разрешения на использование материала, а вместо этого написал свои собственные примеры. Недавно я нашел раздаточный материал для этой презентации. Я опубликовал пример розыгрыша и рассказа для «Недели акул» Flannel Friday. Следующий пример «вырежи и расскажи» был написан для первой презентации, которая состоялась в октябре.

Склейте два листа бумаги вместе, а затем согните их по длине. Внутренняя часть должна быть желтой, красной или оранжевой, а внешняя часть должна быть зеленой. Я использовал как плотную бумагу, так и цветную копировальную бумагу.Я обычно обрезаю внутреннюю бумагу, чтобы сделать ее немного меньше, чем зеленая бумага, чтобы цвет не был виден при сгибании. Сложите, а затем обведите шаблон на внешней стороне бумаги. Не забывайте всегда держать шаблон стороной с рисунком к себе, чтобы ваша аудитория не могла его видеть. Иногда я пишу рифму рядом с прочерченным узором, чтобы мне не приходилось ее запоминать. Если это история, я просто пишу несколько ключевых слов, которые помогут мне запомнить. Всегда делайте это на отрезанной части.

Осенний лист: Отрежь и расскажи

Линда Мёз

Заметки из комнаты историй


Я начинаю зеленый,

Часто хрупкие и маленькие.

(Вырезать с 1 по 2)

Я расту через два сезона

На чем-то высоком.

(Сократить с 2 до 3)

Но есть изменения

Когда ночи становятся прохладными,

(Вырезать с 3 на 4)

Это случилось со мной

Когда дети вернутся в школу.

(Вырезать с 4 на 5)

Я ……. (лист)

На растущем дереве.

(Откройте, чтобы увидеть зеленый лист)

Смотри, как я превращаюсь в цвет

Раз два три!

(Поверните его на другую сторону, чтобы показать осенний лист)


Внутренняя бумага, приклеенная к зеленой бумаге

Образец

Обведите выкройку на зеленой бумаге

Вырезать лист и показать зеленую сторону

На последней линии повернуть на другую сторону

Фото узора можно посмотреть здесь.

Осень (Сезонный, #1) Али Смит

4.5★ (Прочитано и проверено 28 февраля 2017 г.)

О боже, что делать с этой книгой? Я никогда раньше не читал Эли Смит и не могу припомнить ничего, что было бы смесью поэзии, истории, искусства, семейной динамики и философии, не говоря уже о политике.

Мне нравится, как она пишет. Поп-арт понравился бы мне больше, если бы я знал, кто художник (ссылка ниже). И я перегружен политикой, популизмом и Брекситом, так что меньшее из этого подошло бы мне лучше, потому что я действительно наслаждался «историей»,

4.5★ (Прочитано и проверено 28 февраля 2017 г.)

О боже, что делать с этой книгой? Я никогда раньше не читал Эли Смит и не могу припомнить ничего, что было бы смесью поэзии, истории, искусства, семейной динамики и философии, не говоря уже о политике.

Мне нравится, как она пишет. Поп-арт понравился бы мне больше, если бы я знал, кто художник (ссылка ниже). И я перегружен политикой, популизмом и Brexit, так что меньшее из этого подошло бы мне лучше, потому что я действительно наслаждался «историей», но, вероятно, это только я.

Вкратце, интеллектуальная девушка без отца, к неодобрению своей беззаботной, беспечной матери, дружит с пожилым соседом, который разжигает в ней аппетит к искусству, литературе и правде. Оплакивая нынешнее (2016 г.) состояние мира, он призывает ее продолжать смотреть вперед с надеждой.

Когда я закончил читать, меня поразило, как тон Смта менялся от поэтического к разговорному, затем к смешному и откровенно грубому, что напомнило мне «Под стеклянным колпаком» Сильвии Плат.

Книга начинается с того, что кто-то на пляже видит мертвые тела, видит свое собственное старое тело, решает, что он, должно быть, умер, и немного злится, обнаружив, что ему не вернули его молодое тело, как он всегда предполагал, что получит. .Сцена дрейфует так странно, что нам остается только гадать, что с этим делать.

Затем мы встречаемся с Элизабет Деманд, сегодня, когда ей 32 года, она имеет дело с бюрократической набивной рубашкой на почте в попытке обновить свой паспорт. Очень смешные сцены. Он с удовольствием говорит ей: «В девяти случаях из десяти с этим что-то не так».

Так что, конечно, раз он главный, что-то не так. Ее волосы слишком близко к лицу ( «Это у меня на голове, — говорит Элизабет.Вот оно и растет. И мое лицо тоже прикреплено к моей голове» ).

В книге много юмора. Есть также хороший удар по политической философии (или философской политике, в зависимости от того, как вы смотрите на Brexit и текущую политику США).

Смит плавно перемещает нас от детства Элизабет к сегодняшнему дню. Сегодня она навещает Даниэля Глака, старого соседа (101 год?) в доме престарелых. Он оказал большое влияние на ее жизнь, познакомив ее только словесным описанием с искусством Полины Боти, потому что картины исчезли.

И он подробно рассказывает о «Скандале», ссылаясь на то, что я знаю как «Дело Профьюмо», когда модель Кристин Килер в одно и то же время заигрывала с английскими и русскими чиновниками.

Ему, наверное, за 80, когда они встречаются, он быстрый, веселый и интересный. Мне нравится, как Смит описывает удивление Элизабет, когда она в возрасте девяти лет прокрадывается к нему по соседству.

«Если он ‘был’ очень старым, то сосед, он совсем не был похож на людей, которые должны были быть такими по телевизору, которые всегда казались запертыми в резиновой маске, а не просто в Маска размером с лицо, но такая, которая проходила по всей длине тела с головы до ног, и если бы вы могли сорвать или разрезать ее, вы бы нашли внутри нетронутого неизменного молодого человека, который просто ступал чисто из старой поддельной кожи, такой как кожа после того, как вы достаете внутренний банан.Однако, когда они оказались в ловушке внутри этой кожи, глаза людей, по крайней мере, во всех фильмах и комедийных программах, выглядели отчаянными, как будто они пытались сигнализировать посторонним, не выдавая игры, что они были захвачены пустые престарелые личности, которые по каким-то зловещим причинам теперь поддерживали их жизнь внутри себя, как те осы, которые откладывают яйца внутри других существ, чтобы их детенышам было что поесть. Только наоборот, старое «я» питается молодым.Все, что осталось бы, это глаза, умоляющие, запертые в глазницах».

А мне очень понравилось это поэтичное описание Осени:

«ОКТЯБРЬ Мгновенье ока. Яблоки, отягощавшие дерево минуту назад, исчезли, а листья на дереве пожелтели и поредели. Мороз осветил миллионы деревьев по всей стране. Те, которые не вечнозеленые, представляют собой сочетание красивых и безвкусных, красно-оранжевых и золотых листьев, затем коричневых и пуховых.

Дни неожиданно теплые.Не кажется, что это так далеко от лета, если бы не дневной изгиб, кружевная ползучесть тьмы и сырость на ее краях, растения успокаиваются, складываясь, бисеринки конденсат на паутине висит между вещами».

Большое спасибо NetGalley и Penguin/Hamish Hamilton за превью, которое я цитировал.

Вот ссылка на Кристин Килер и дело Профьюмо
https://en.wikipedia.org/wiki/Christi…

И еще одна ссылка на Полину Боти.Хотел бы я прочитать это до того, как прочту книгу.
https://en.wikipedia.org/wiki/Pauline…

Во имя любви к осени: Патрисия Полакко Иллюстрация: Патрисия Полакко: 9780399245411

«Я родилась в Лансинге, штат Мичиган, в 1944 году. Вскоре после моего рождения Я жил в Уильямстоне, штат Мичиган, а затем переехал на ферму бабушки и дедушки в Юнион-Сити, штат Мичиган.

«Я жил на ферме с мамой, бабушкой и дедушкой до 1949 года. из Мичигана.Должен сказать, что жизнь с ними на этой маленькой ферме была самым волшебным временем в моей жизни… и что моя бабушка и другие бабушка и дедушка были одними из самых вдохновляющих людей в моей жизни.

«Мои родители развелись, когда мне было 3 года, и мои отец и мать вернулись в дома своих родителей. Я проводил учебный год с мамой, а лето с папой. В обеих семьях я был яблоком глазами моих бабушки и дедушки!Я бы сказал, что эти отношения с бабушкой и дедушкой определенно повлияли на мою жизнь и мою работу.Вы, наверное, заметили, что почти в каждой книге, которую я пишу, очень молодой человек общается с пожилым человеком. Лично я считаю, что это самый ценный опыт в моей жизни… чудо знать как детей, так и пожилых людей.

«Уважение, которое я усвоил в очень молодом возрасте, несомненно, перешло в мою жизнь и в более поздние годы. Мне всегда нравилось слушать истории от этих людей. Мое искреннее любопытство к чуду прожить очень долгую жизнь подготовило меня к принятию преклонных годах моих собственных родителей.

«Вернуться на ферму в Юнион-Сити… это место было для меня настолько волшебным, что я никогда его не забуду! Это было место, где я услышал такие замечательные истории… это было место, где метеор упал в нашу купель… этот самый метеорит теперь является надгробием нашей семьи на кладбище здесь, в Юнион-Сити

«Говорила ли я вам, что теперь живу в Юнион-Сити? Это после почти 37-летнего проживания в Окленде, штат Калифорния. Но, видите ли, каждый год я возвращался в Мичиган, чтобы увидеть своего отца и семью.

«В любом случае…

«В 1949 году мы покинули ферму и переехали сначала в Корал-Гейблс, Флорида. Я жил там с мамой и братом Ричардом почти 3 года. Затем мы переехали в Окленд, штат Калифорния. Я оставался там большую часть своей юной жизни и во взрослую жизнь. Мы жили на Оушен-Вью-драйв в районе Рокридж. Что мне больше всего понравилось в этом районе, так это то, что у всех моих соседей было столько же цветов, идей и религий, сколько людей на планете. Как же мне повезло, что я знала так много людей, таких разных и в то же время таких похожих.

«Именно на Оушен Вью я встретил своего лучшего друга Стюарта Гриннелла Вашингтона. Мы лучшие друзья по сей день! У него есть младший брат Уинстон и три сестры: Джеки, Терри и Робин. Когда я учился в В начальной школе я не очень хорошо учился. У меня были ужасные времена с чтением и математикой. На самом деле, я не научился читать, пока мне не исполнилось почти 14 лет. Видишь, все мои друзья так хорошо учатся в школе, а я нет! Я думал, что я тупой.Мне не нравилась школа, потому что там был мальчик, который всегда дразнил меня и заставлял чувствовать себя еще глупее. Когда мне было четырнадцать, стало известно, что у меня проблемы с обучаемостью. Это называется дислексия. Я чувствовал себя запертым в теле, которое не делало того, что могли бы делать все остальные. Именно тогда один из моих героев, мой учитель, понял, что со мной не так, и оказал мне помощь, в которой я нуждался, чтобы преуспеть в школе. Конечно, теперь, когда я взрослый, я понимаю, что быть неспособным к обучению ВООБЩЕ не значит быть ТУПОМ! На самом деле, я понял, что неспособность к обучению означает лишь то, что я не могу учиться так, как это делает большинство из вас.На самом деле, большинство детей с ограниченными способностями к обучению на самом деле ГЕНИАЛЬНЫЕ! Как только я научился читать и догнал остальных своих сокурсников, я стал очень хорошо учиться.

«Я поступил в университет по специальности «Изобразительное искусство», затем продолжил обучение и даже получил докторскую степень по истории искусств. Какое-то время я реставрировал старинные произведения искусства для музеев. стала матерью двоих детей, Стивена и Трейси, и посвятила много времени их образованию и воспитанию.

«Я не начинал писать детские книги, пока мне не исполнился 41 год. Имейте в виду, что «искусство» всегда было со мной большую часть моей жизни. По-видимому, одним из симптомов моей неспособности к учебе является способность рисовать очень «, очень хорошо. Так что рисование, живопись и скульптура всегда были частью моей жизни, даже до того, как я начала иллюстрировать свои книги. На самом деле книги стали настоящим сюрпризом. Имейте в виду, я происходил из семьи невероятных рассказчиков. Родственники моей матери были с Украины и России…люди моего отца были из Ирландии. Моя большая семья (семья Стюарта) была из заливов Луизианы… а также великие рассказчики. Когда вы воспитаны на СЛУШАНИИ историй… НЕ ВИДЯ ИХ, вы сами очень хорошо умеете рассказывать истории. Итак, в возрасте 41 года я начал записывать истории, которые рассказывал, на бумагу, и делал рисунки, чтобы проиллюстрировать их… Думаю, остальное уже история.

«Я сделала замечательную карьеру в написании книг для детей. Кто бы мог подумать, что эта маленькая девочка, которой было так тяжело в школе, станет иллюстратором и писателем.И дети, и взрослые одинаково спрашивают меня, откуда я беру свои идеи… Я черпаю их оттуда же, откуда и вы… МОЁ ВООБРАЖЕНИЕ… Думаю, причина, по которой мое воображение столь богато, в том, что я пришел из рассказывания историй и , У НАС НЕ БЫЛО ТЕЛЕВИЗОРА!!!!!!!!! Видите ли, когда ты писатель, актер, танцор, музыкант; творец любого рода, он или она делают эти вещи, потому что они слушают этот «голос» внутри себя. У всех нас есть этот «голос». Отсюда приходят все вдохновенные мысли… но когда перед вами электронные экраны, говорящие этим голосом за вас… ЗАГЛУШАЕТ ГОЛОС! Когда я разговариваю с детьми и начинающими писателями, я всегда прошу их прислушаться к голосу, выключить телевизор и

«СЛУШАТЬ…СЛУШАТЬ…СЛУШАТЬ.

«Теперь, когда я вернулся в Юнион-Сити, я Я намерен открыть свой дом и общину и пригласить людей принять участие в писательских семинарах, фестивалях рассказывания историй, литературных конференциях и различных мероприятиях, посвященных детской литературе». Патриция Полакко, имеющая русско-украинское происхождение с одной стороны и ирландку с другой, выросла как в Калифорнии, так и в Мичигане.Ее учебный год прошел в Окленде, штат Калифорния, а лето — в ее любимом Мичигане. Она описывает членов своей семьи как замечательных рассказчиков. «Мои самые теплые воспоминания связаны с тем, как мы сидели у печи или у открытого огня, ели яблоки и жарили кукурузу, слушая, как старики рассказывают славные истории о своей родине и прошлом. Мы упорные традиционалисты и сентименталисты… Каждый пересказывает свои истории. получить немного больше Umph!»

Учась в США и Австралии, Патриция Полакко получила степень M.Ф.А. и кандидат искусствоведения по специальности русская и греческая живопись, история иконографии. Является музейным консультантом по реставрации икон. Как участница многих программ обмена гражданами для писателей и иллюстраторов, Патрисия Полакко много путешествовала по России, а также по другим бывшим советским республикам. Она продолжает поддерживать программы, поощряющие российско-американскую дружбу и взаимопонимание. Она также активно участвует в городских проектах здесь, в США, которые способствуют мирному разрешению конфликтов и поощряют программы искусства и грамотности.

Мать взрослых сына и дочери, Патриция Полакко в настоящее время проживает в Мичигане, где у нее есть великолепная старая ферма, построенная во времена Линкольна.

Copyright © 2000 Penguin Putnam Books for Young Readers. Все права защищены.

Осенние / осенние названия и поговорки для страниц и карточек для вырезок

«А» для осени


«F» для осенних листьев


«Сенная лихорадка


«P» для тыквенного патча


Фестиваль осенних красок


Фестиваль осенних красок


Урожай воспоминаний


А для Apple


Радуга осенних красок


Все для осени Осенние арт-проекты Осень в доме (фамилия) Осенние ангелы/Осознание/Цвета/Фестиваль/Мороз/Урожай/ Время/Листья/Ноктюрн/Великолепие Осенние дни снова здесь!! Осенние листья падают Осень в моих мыслях Осень вокруг нас Осень в воздухе! Осень здесь Осень…


И листья упали вниз


И листья упали


И листья упали вниз


Когда листья поворачиваются


Когда листья поворачиваются


Осенние дни снова здесь


Осенние цвета


Осенние краски


Осенние дни снова здесь


Autumn Dayz для танцев с Leavez


Время осеннего фестиваля


Осенняя слава


Осенние листья


Осенние листья падают


Осенние воспоминания


Осень в моих мыслях


Осень в моих мыслях


Осенние Картинки


Осеннее попурри (для необычного сочетания осенних картинок)


Осеннее великолепие


Осень в воздухе


Осень в воздухе


Палитра осени


Благословения осенью 2008 г.


ВЕТви ДЕРЕВА


Зарытое сокровище (Дети под кучами листьев)


Сокровища (дети под листьями)


Бушели веселья


Изменение цвета


Изменение цвета


Охлаждение осенью


Красочная осень


Уютные осенние дни


Хрустящие дни осени


Хрустящие дни осени


Кроптоберфест


Самая милая тыква на грядке


Танцующие листья падают на меня


Смерть от конфетной кукурузы


F-A-L-L в осень


Сказочная осень!


Осенние дни — веселые дни


Осенние дни…Счастливые дни


Осенний восторг


Осенние семейные развлечения


Осенние семейные развлечения


Осенние порывы (картинки с детьми, играющими в листве) как зимние порывы снега


Падение для всех


Осеннее веселье


влюбляться!


Влюбиться в осень


Окунитесь в осенние воспоминания


Падение для вас


Осень… Цвета заставляют вас затаить дыхание


Падение на осень


влюбляюсь в тебя


Падение в осень


Падение в осень


Погружение в веселье


Падение…..для тебя


Фестиваль красок


Ароматы осени


Навсегда осень


Свободное падение


Мороз на тыквах


Славные дни осени


Золотые дни


Висячие вокруг тыквенной грядки


Урожай Восторг


Урожай


Урожай


Урожайная луна


Урожай воспоминаний


сбор воспоминаний


Всем удачной осени


Хейрайдес и тыквенный пирог


Hayrides и тыквенные пироги


Я шел по дорожкам хрустящих осенних листьев


Бабье лето


Это «оставляет» вас бездыханным


Это осень, вы все


Перейти в осень


Калейдоскоп цветов


Калейдоскоп цветов


Ленивые осенние дни


Оставь это мне


Оставь это мне


Оставь меня в покое!


листать по кругу


Листья изобилуют со всех сторон


Листья падают вокруг


Листья падают, а Бог нет


Маленькие тыквы


Много листьев!


люблю эти листья


Мои 3 на дереве


Палитра природы


Не бойся…Осень пришла


Новебурррр….


Октябрьский фестиваль


Собери тыкву


Кусочки осени


Наслаждайтесь весельем


горы улыбок


Куча улыбок.


Накопление воспоминаний


Накопление воспоминаний


Тыква Пикассо


Разгребайте, сбрасывайте и прыгайте!


Разгребайте, копите, прыгайте и улыбайтесь!


Грабли, куча, прыжок!


Загребать в удовольствие


Scraptember


Сезон перемен


Оттенки осени


Оттенки осени


Лето «впадает» в осень


Красота осени


ЛУЧШЕЕ ОСЕНЬ


Цвет осени


Цвета осени


Падший парень


Золотые дни осени


Золотые дни осени


Большое тыквенное приключение


Истинные цвета, сияющие сквозь


Переворачиваем новый лист!


Две маленькие тыквы…


Мы верим в великую тыкву


Разгребаем, складываем… ПРЫГАЕМ!!!


Когда уходит осень…


Кого ты собираешься называть … Разрушители листьев! (Друг пользовался этим)


От Эли Смит, это первый великий роман о Brexit

Но, как и Дэниел, Элизабет обладает стойкостью, любовью к словам и историям, изобретательной игривостью, которая находит свет даже в самых мрачных обстоятельствах. Пытаясь продлить свой паспорт после столь долгого ожидания, что она читает большую часть «О дивный новый мир», прежде чем назовут ее номер, почтовый служащий сообщает ей, что, поскольку ее фотография нарушает паспортные стандарты, ее заявление, скорее всего, будет отклонено.

В ее голове начинает кружиться голова. Если бы это была телевизионная драма, говорит Элизабет клерку, «это представление о том, что моя голова не того размера на фотографии, означало бы, что я, вероятно, сделала или собираюсь сделать что-то действительно неправильное и незаконное». Подогреваясь к своей теме, она начинает шутить о моментах, которые могут быть предвестниками кинематографической гибели — ребенок, ездящий на велосипеде, исчезает из поля зрения, человек за рулем автомобиля, пока кто-то еще ждет дома, — пока клерк, наконец, не хлопает табличкой «Позиция закрыта» его окно.

«Это не фантастика, — говорит он.«Это почтовое отделение».

Что же касается Даниэля, то никто в доме престарелых, видя его хрупким и почти бессознательным, не узнает, какую интересную жизнь он прожил, о его карьере автора песен, о плодовитости его воображения. Когда смерть начинает настигать его, он представляет себя завернутым в листья и деревья, растворяющимся в природе. Он мечтает о необыкновенных вещах и мысленно пересматривает сцены и людей из своего прошлого: бывших любовников; ужасающая встреча в поезде в подростковом возрасте; его любимая, яростно умная сестра.Как и в романе Смита 2001 года «Мир отелей», в котором молодая женщина, которая только что умерла, изо всех сил пытается сохранить свою связь с живыми, Дэниел обнаруживает, что его память покидает его, когда его сознание ускользает.

Хронология скачет вперед, назад и в стороны, двигаясь медленно, а затем быстро. «Минуту назад был июнь, — говорит автор. «Сейчас сентябрьская погода». Письма Смита бесстрашны и нелинейны, они исследуют взаимосвязь вещей: между живыми и мертвыми, прошлым и настоящим, искусством и жизнью.Она передает время так, как будто оно происходит одновременно, как Пикассо, пытающийся запечатлеть изображение со всех сторон одновременно.

Иногда бывает трудно уловить все нюансы, собрать все непослушные нити в связку, особенно в самых вулфовских моментах потока сознания Смита. И какой бы интересной и наводящей на размышления она ни была, глава о поп-артистке 60-х по имени Полин Боти, в которую Дэниел был влюблен и которая умерла молодой (хотя она была реальной, а он, конечно, вымышленным), кажется немного неуместной. , как будто оно пришло из другой книги.

Но письмо Смита легкое и игривое, обманчиво простое, прыгающее, как камень по поверхности озера, наполненное человечностью и склоняющееся, несмотря ни на что, к надежде.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.