Чому потрібно вчитися працювати зі словниками: Навіщо суспільству школи? 7 освітніх експертів про мету освіти

Содержание

Навіщо суспільству школи? 7 освітніх експертів про мету освіти

Батько класно-урочної системи Ян Коменський, як значний недолік у педагогічній діяльності, відзначав відсутність чітко визначених педагогічних цілей.

Наше минуле дослідження – на тему «Чому діти не хочуть вчитися» — показало, що більшість експертів перед тим, як говорити про школу, запропонувало визначитися з тим, які цілі ставить або має ставити суспільство перед шкільною освітою.

Але тут часто виникає плутанина в поняттях:

  • Що є ціллю освіти?
  • Що є метою освіти?
  • Метою по відношенню до кого? До держави та суспільства? Чи до учня та його батьків?
  • Чим мета відрізняється від цілі?
  • А ще є таке пафосне слово «місія», що це таке?

Є багато визначень, можна подивитися по словниках і довго сперечатись. Але ми пропонуємо зупинитись на такому, вельми умовному, співвідношенні визначень:

Місія освіти – це те, для чого потрібна освіта суспільству, із усвідомленням навіщо.

Мета освіти – це стратегічне бачення, яка має бути освіта для реалізації місії, провідна зірка, дороговказ.

Мета освіти вже має дві сторони – мета для суспільства і мета по відношенню до кожного конкретного учня.

Цілі ж освіти – це тактичні задачі, які мають вирішуватись для досягнення мети. Вони вже більш стосуються учня.

Досі можна було говорити, що місія освіти, хоча ми її й не усвідомлювали, це забезпечення самовідтворення суспільства.

Суспільства – такого, як воно є, – з певною картиною світу, з певною культурою, з певним досвідом, з певним суспільним ладом. Але світ змінюється.

І що цікаво, зміни починають прискорюватись. Вже не достатньо просто відтворювати існуючий стан речей.

Тому, зрозуміло, що місією освіти має бути розширене самовідтворення суспільства, тобто самовідтворення із створенням нової якості суспільного ладу. А мета й цілі мають визначатись вже виходячи з того, яким хоче бачити себе суспільство у майбутньому.

Виходячи з цього, ми задали нашим експертам наступні запитання:

  1. Як ви вважаєте, що для суспільства має бути метою шкільної освіти? І що має бути метою шкільної освіти для учня, його батьків?
  2. Які зараз в українській шкільній освіті місія, мета, цілі?
  3. Як ви вважаєте, що потрібно робити, щоб перейти до правильного цілепокладання?
  4. Чи знаєте ви, як це вирішується в інших країнах?
  5. Чи бачите ви в Україні спроби системного вирішення цієї задачи?

МІСІЯ ОСВІТИ ЗАРАЗ ОДНА – ВРЯТУВАТИ СУСПІЛЬСТВО, ЯКЕ «РОЗПОВЗАЄТЬСЯ ПО ШВАХ»

МАРІЯ НЕСТЕРОВА

керівник лабораторії в Науково-дослідному центрі когнітивістики, доцент у Національному педагогічному університеті імені М.П.Драгоманова

– Як ви вважаєте, що для суспільства має бути метою шкільної освіти? І що має бути метою шкільної освіти для учня, його батьків?

– Раніше вже було надане чудове визначення мети як стратегічного бачення. І це бачення повинно бути спільним.

Тобто повинна бути сформована картина майбутнього, достатньо принадливого та зрозумілого для кожного з учасників освітнього простору.

В умовах невизначеності єдиною стратегією може бути формування майбутнього, бо пристосуватись все одно неможливо.

– Які зараз в українській шкільній освіті місія, мета, цілі?

– Місія, яку бачить перед собою МОН – виплекати «Нову українську школу», мета – розгорнути певну стратегію щодо її побудови.

Відповідно, цілі – конкретні напрямки змін для досягнення стратегічних завдань. Це декларовані «верхівки».

Реальність дещо інша. Місія, якою вона зараз має бути – врятувати суспільство, що «розповзається по швах». Мета – «впорядкувати» молодь та залучити освітян в процес змін. Цілі – дати певні орієнтири для особистісного розвитку кожного учасника освітнього процесу, щоб він не заважав суспільній безпеці та сприяв спільному процвітанню.

– Як ви вважаєте, що потрібно робити, щоб перейти до правильного цілепокладання?

– В практиці менеджменту (не тільки, й не стільки освітнього) управління по цілях є необхідною, але зовсім недостатньою умовою ефективного управління.

Потрібне «управління по цінностях». Тільки тоді, коли буде побудовано систему не декларованих, а реальних цінностей, можна буде на цьому фундаменті будувати ціннісне поле освіти, а вже потім, відповідно, системи цілей різного ступеню складності.

– Чи знаєте ви, як це вирішується в інших країнах?

– Так, є багато цікавих напрацювань в сфері освітнього менеджменту, освітніх технологій в Сполучених Штатах, Японії, Європі та ін.

Саме зараз ми будемо впроваджувати європейський досвід в освіті, виконуючи грантову програму Європейської Комісії «Модуль Жана Моне». Це проект «Соціальна згуртованість в освіті та управлінні: Європейські студії».

Але перед тим, як копіювати їх цілепокладання, їх концепції, їх технології, – не тільки психологічні методики, а й педагогічні та управлінські рішення повинні бути перевірені та адаптовані саме для нашого суспільства.

Мені, взагалі, здається, що потрібна певна обережність з імплементацією інноваційних технологій, зокрема іноземного походження, – ціна помилки не дуже відрізняється від медичної.

Ризики, пов’язані з переносом іноземних освітніх технологій, можуть бути більшими, ніж від застосування вітчизняних. Є певні соціокультурні параметри, які є керуючими в освітній сфері.

– Чи бачите ви в Україні спроби системного вирішення цього завдання?

– Так, це проект «Нова українська школа» за особистої підтримки  міністра, Лілії Гриневич; проект нашої робочої групи, за підтримки МОН України «Розвиток соціальної згуртованості суб’єктів освітнього простору»; проект Катерини Ясько (спіральна динаміка, емпатія, ненасильницьке спілкування, інтегральний менеджмент та ін.).

На жаль, не так вже багато можу згадати інших: бо системність є в дефіциті.

Я БЫ ПОСТАВИЛ ДЛЯ УКРАИНЫ ЦЕЛЬ – СДЕЛАТЬ ЛУЧШУЮ В МИРЕ СИСТЕМУ ОБРАЗОВАНИЯ

 

ВЛАДИМИР СПИВАКОВСКИЙ

президент корпорации «Гранд»

– Как вы считаете, что для общества должно быть целью школьного образования с точки зрения общества и с точки зрения ученика?

– Что сегодня происходит в мире? В мире сегодня кризисы. Вы спрашиваете, зачем нужно образование.

Моя гипотеза заключается в том, что тех знаний, которые накопило человечество до сентября 2017 года, недостаточно для того, чтобы разрешить эти кризисы.

Когда возникают новые знания, они позволяют справляться с этими кризисами. А возникновение новых знаний напрямую связано с развитием образования.

Но постановка вопроса должна быть иная, более современная и вообще с другой позиции. Потому что сегодня уже недостаточно сказать просто «общество». Кто оно такое? Что это такое? А раз не определена эта позиция, то и ответа на этот вопрос не будет.

Вот один из главных вопросов, который здесь не прозвучал, хотя и должен был: «А что такое общество?»

Когда я задумался над этим, я понял, что его можно разделить на так называемых заказчиков – стейкхолдеров, «акционеров».

Итак, кто же является заказчиками системы образования? Их семь.

Семья, конечно.

Следующий заказчик – государство. У него свое представление о том, чему учить, как и зачем, что должно быть на выходе.

Бизнес, работодатели, конечно. «Мне надо, чтобы он вот это и это умел, знал, хотел«. Правильно.

Четвертый – ВУЗ. Практически все дети из школ поступают в университеты. И никогда ни один университет не выработал нормальных своих обобщенных требований, а что вообще нужно знать ребенку, мочь, хотеть, уметь, чтобы учиться в институте.

Ученики сами также являются заказчиками образования.

Наука. Я ее сюда включил по той простой причине, что сегодня практически все предметы в школе, начиная с Коменского в 16 веке, это все науки (не понятно почему, но это тема отдельного разговора). Наука должна высказать свои требования. Например, научиться аналитическому мышлению. Не только знать таблицу умножения, бином Ньютона, закон Ома и т.д., но и уметь анализировать.

И громада. Громада в селе, громада в городе должны участвовать.

Вот, пожалуйста, такое получается у нас общество. Лебедь, рак и щука. Родители хотят одного, вузы – второго, наука – третьего, государство – четвертого.

Вы меня спросите, а можно ли как-то это совместить. Конечно, да. Любую систему можно сложить, любой пазл. Нужно, чтобы была добрая воля это сделать.

– Что вы знаете о целеполагании в образовательных системах других стран?

– Например, цель системы образования в Америке – чтобы США вообще по всем параметрам, какие только есть, была первой и лучшей во всем мире, во всем вообще –  от космоса до пшеницы.

Цель системы образования в Англии – получать в год свои 50 млрд фунтов стерлингов от всех, кто приезжает учиться в их краснокирпичных колледжах.

Цель системы образования в Польше – выровняться со всей Европой, чтобы все было одинаково.

Цель системы образования в Сингапуре – быть лучшей системой образования в мире, система построена на «дрессировке», но решает поставленную задачу.

– Какая цель нынешней системы образования в Украине?

– Чтобы все дети сдали ЗНО.

– Какую цель вы видите для системы образования Украины? И как ее можно было бы достичь?

– Если бы директором был я, – раньше была такая рубрика, – я бы поставил для Украины цель – сделать лучшую в мире систему образования.

И я знаю, как это сделать, я это умею, показываю на своем личном примере, в Киевской области и в тех странах, где я сейчас консультирую.

Это не потребует много денег, потому что я умею делать и без денег вообще. Учитель все равно получает зарплату, только он делает не то, что надо. А теперь ему скажи, что надо, он будет делать за те же деньги то, что надо. Вот и все. А если будет еще и эффект, то получит больше.

Если бы такая цель была поставлена, тогда для этой цели у меня есть ответы на семь базовых вопросов. И в том числе – чему учить?

Какие мировые тренды в области образования? От знания к пониманию, от уроков-предметов к урокам-кейсам.

Нами разработан и запатентован «Гипермаркет знаний», который уже много лет пользуется успехом. Здесь представлены разные предметные уроки, кейсы, уроки личностного роста. Контент уже переведен на 9 языков.

Это новая система образования, которая по сути своей противоположна предметно-урочной системе Коменского. Сейчас все недовольны предметно-урочной системой, но никто не предложил другого, чем ее заменить. А я предлагаю.

Открываете кейс, а он работает. Вот их сколько – 500 штук кейсов на разные темы, которые раскрывают любое явление в разных развертках. Знаний больше, времени меньше. Увлекательно, интересно, позитивно, результативно. В памяти на всю жизнь закладывается.

Еще одно соображение. Говорят, что финская система образования самая лучшая. Я хочу сказать то, о чем мало кто говорит.

Как только финны заняли первое место в мире по тесту PISA, – они правильно и честно это выиграли, – они сразу же это монетизировали. Моментально организовали целый спектр образовательных туров. Со всего мира люди приезжают, смотрят, что у них и как сделано – оставляют деньги в отелях, ресторанах, самолетах, везде.

Используя свой бренд «лучшая в мире – финская – система образования», они зарабатывают 3 млрд евро в год на образовательном туризме. Так же, как финские домики и сауны, теперь у них есть финская школа.

В этом смысле я считаю, что у нас тоже есть потенциал, который может быть монетизирован. Я не ставлю его главным и первым. Я спрашиваю, – почему нет?

Если финны это сделали, то почему бы и нам не попробовать? У нас достаточно интеллекта, умных людей, учителей и всего, чтобы это сделать, чтобы к нам ехали и учились, оставляли деньги.

Если страна поставит такую цель, то она ее добьется.

ШКОЛА ДОЛЖНА РЕАЛИЗОВЫВАТЬ ИДЕЮ НОВОГО ОБЩЕСТВА, А ТАКОВОЙ ИДЕИ У НАС НЕТ

 

СЕРГЕЙ ЧУМАЧЕНКО

соучредитель, бизнес-тренер в Team Expert

– Как вы считаете, что должно быть стратегической целью образования для общества, а что для ученика?

– В контексте разговора об образовании давайте начнем разговор не со стратегической цели, а с миссии.

С моей точки зрения, миссией школы вообще и украинской школы в частности – должна быть не ретрансляция картины мира, а формирование новой картины мира. Потому что та картина мира, которая существует сегодня у нас в государстве, настолько токсична для общества в целом и для каждого члена общества в отдельности, что ее ретранслировать не просто нельзя, а даже преступно.

– Наверное, кроме формирования, еще и подготовка следующих поколений, способных формировать новую картину?

–  Это скорее уже не цель, а один из основных процессов для реализации озвученной миссии – подготовка гражданина.

Гражданина, который, во-первых, будет понимать, в каком обществе он хочет жить, во-вторых, проактивно формировать, влиять на это общество, а в-третьих – если он еще при этом способен заглядывать в будущее, моделировать то, как все это будет изменяться.

Это идеальная система образования в моем понимании.

– Какие тактические цели должны быть достигнуты, чтобы достичь стратегической цели?

– Я бы опять изменил термины – говорил не о целях, а об условиях.

Я давний приверженец скандинавской системы образования. Я ее хорошо изучил, вплоть до философии, на которой она основана.

Там было сформулировано несколько базовых условий, которые заложены в систему образования и очень четко реализованы через сто лет.

Первое – то, что эта система должна давать одинаковое качество образования для всех. Датский философ и педагог Н.Ф.С. Грунтдвиг в 30-е годы 19 века обратил внимание на то, что любой качественный социальный договор возникает только в среде образованных людей.

То есть чем ниже уровень образованности населения, тем меньше вероятность того, что гражданин будет активно участвовать в процессе построения общественных отношений.

Поэтому они сделали все для того, чтобы максимально поднять общий уровень образованности. Это раз.

Второе – это очень северное, очень скандинавское сочетание феномена «я» и феномена «мы».

Это идеальный пример того, как создаются условия для индивидуального роста, и при этом формируется социальная привычка быстро объединять усилия для решения каких-то общественных задач.

Это гармоничное сочетание «я» и «мы» в процессе образования и, как следствие, формирования культуры нации.

Третье – это высокая степень свободы, которая выразилась на управленческом уровне в высокой автономии школ.

Предоставляя свободу педагогу, они, таким образом, культивируют среду, в которой у ребенка и у будущего гражданина формируется ответственность за принятие решений, за будущее.

У них, кстати, свобода без ответственности и не мыслится.

– Как вы диагностируете состояние украинского целеполагания в образовании? Что сейчас в отличие от того, что вы рассказали, у нас наблюдается? Миссия, цели, задачи?

– То, что я вижу. В общеобразовательных школах, с которыми я столкнулся, понимание такого понятия, как педагогическая цель, отсутствует.

Педагогическая цель заменена извращенным понятием измерения уровня знаний. Извращенным – в силу того, что подобный подход не может дать объективную оценку ни качеству результата образования, ни качеству процесса образования.

Я не беру альтернативный блок, где все очень сильно по-другому.

На самом деле это все давным-давно изучено, описано. Даже говорить не приходится о том, что те цели, что существовали до недавнего времени в украинской школе, да и не только в украинской, и в российской, и в других постсоветских странах – это подмена педагогических целей и задач. В лучшем случае удовлетворением запроса индустриального общества на подготовку человека-исполнителя с шаблонным набором знаний, не более того.

Вот то, что мне рассказывали об альтернативных школах, – это уже о другом. О том, что педагогические цели все-таки существуют.

– Как вы считаете, что нужно или что можно сделать, чтобы это поменять на уровне государства, а не только на уровне альтернатив?

– Для того, чтобы создать условия для возникновения нормальной школы, нам надо принять управленческие решения, которые были приняты в Скандинавии с середины 20 столетия по сегодняшний день.

И, прежде всего, решения, которые привели к высокой степени автономии школ, высокой степени автономии директоров, педагогических коллективов.

Без этой автономии невозможно формирование ответственного учителя.

Любая стандартизация процесса, причем с нашей привычкой жестко фиксировать и контролировать процесс на соответствие этим стандартам, это будет только «убиение нерожденного младенца». Это пустая трата времени, сил и энергии.

Как по мне, то надо на уровне законодательства принять базовые вещи. Взять группу скандинавских экспертов. И сделать хороший, качественный копипаст, я имею в виду в системном смысле, а не в смысле содержания. Причем, — мы общались и продолжаем общаться с шведскими коллегами, — они очень осторожны в том, чтобы пересаживать свой опыт на какую-либо другую культурную почву. Это мне показалось гарантией того, что они будут корректны в переосмыслении собственного опыта в нашем контексте.

С моей точки зрения, мы стоим на краю гуманитарного краха. Если мы сейчас не сделаем принципиальных шагов, которые позволят пусть болезненно, с пятилетним сильным фрустрирующим опытом, качественно изменить систему образования, то мы окажемся в цивилизационном отстойнике.

– Я хотел бы вернуть разговор к основной теме. Наверное, надо начинать менять с идеологии? С понимания «зачем», миссии, которую мы хотим заложить и вытекающих из этого целей?

– Абсолютно правильно. Для шведов базовое представление –  школа реализует социальный заказ общества.

Но в их случае общество уже консолидировано. У них общество уже осознает, на каких ценностях оно существует, и какие граждане, с каким набором социальных знаний им нужны. Это неразрывные вещи.

Я считаю, что и украинская школа должна реализовывать идею нового украинского общества. А таковой идеи по сей день у нас, к сожалению, нет.

– Знаете ли вы какие-то попытки в Украине именно на этом уровне нарисовать визию будущего, какую-то идеологию, на которой можно перестраивать образование?

– Если говорить о госшколе, я такого не слышал.

За первую половину 2017 года я очень много выступал в школах, меня приглашают на всевозможные конференции. Мысль о том, что новая школа должна, по сути, реализовать идею нового общества, для многих участников – либо птичий язык, либо откровение.

А другого-то способа нет. Не начав подготовку детей в новой идеологии, основанной на ценностях доверия, партнерства, свободы и ответственности мы ничего не поменяем в обществе.

Несколько лет я работал в проектах с Валерием Пекарем и Татьяной Ждановой. Вот у них были такие попытки осмысления. Но они скорее отраслевые. Других системных попыток я, к сожалению, пока не встречал.

ДО ВИЗНАЧЕННЯ ЗМІСТУ ШКІЛЬНОЇ ОСВІТИ МАЄ ДОЛУЧАТИСЯ ІНСТИТУТ ГРОМАД

АНАТОЛІЙ ТКАЧУК

директор з науки та розвитку в ГО «Інститут громадянського суспільства», куратор напрямку «Децентралізація» Реанімаційного Пакету Реформ

– Як ви вважаєте, хто має визначати мету та зміст освіти?

– Мета освіти, як на мене, надання дитині знань, навичок та умінь для того, аби вона могла  знайти себе у сучасному світі, який стрімко змінюється.

Оскільки програми освіти це компетенція держави, то на державному рівні мету та зміст освіти визначає Міносвіти.

Але по суті глобально мета освіти визначається сучасним життям. Тому Міносвіти тут має виступати лише органом, який формалізує вимоги, сформовані нинішнім динамічним життям та суспільними настроями, і робитись це має із залученням науковців, педагогічної громадськості, батьків та медіа-спільноти.

Але це не все. Кожна спроможна територіальна громада (а таких зараз стає все більше) бажає, щоб діти з цієї громади отримали шанс на просування соціальними ліфтами, отримали конкурентну вищу освіту, і, можливо, поверталися жити й працювати вдома.

Якщо в школі вдасться прищепити дитині бажання активно реалізовуватись в житті громади, це стає певною запорукою того, що молодому фахівцю після вишу буде цікаво почати працювати саме в рідній громаді тут самореалізовуватись і допомагати розвиткові громади.

А оскільки зараз громадам передано питання організації шкіл вирішувати самостійно, то можна сказати, що зараз громада не просто відповідає за утримання шкіл, вона кревно зацікавлена у якості шкільної освіти і зміст цієї освіти також є в полі зору уваги громади.

– Чи можна в одному реченні сформулювати, якою має бути мета освіти з точки зору суспільства в цілому?

– Навчити дитину, майбутнього громадянина адаптуватися до світу, який швидко змінюється.

Вчора всі писали листи в конвертах, відсилали їх по пошті та чекали чотири дні, поки вони дійдуть. Сьогодні всі переписуються мейлом чи смс.

Світ змінюється, а якщо ти залишишся писати паперові листи, то ти випадеш з динаміки світу – і все, твій потяг пішов!

– Чи вирішує або наскільки вирішує цю задачу система освіти в Україні?

– Поки не вирішує. Тому що так завдання перед освітою поки не артикульовано. Але, як я вже казав, можливості для цього вже створюються.

– Що треба зробити, щоб вона почала вирішувати таке завдання?

– Крім децентралізаційних процесів, в тому числі в системі освіти, потрібно змінити філософію освіти.

Суспільство має усвідомити, що освіта це не тільки і не стільки знання, а більш розуміння, в якому місці ці знання потрібні, навички, де їх шукати, та вміння, як їх застосовувати.

Сьогодні безліч знань знаходяться у вільному доступі через інформаційні мережі. Тому зараз ключовим є не статичні знання якихось формул чи правил, а здатність знайти необхідні знання та уміння використати їх за призначенням і максимально ефективно.

– Чи є в Україні спроби вирішити це завдання?

– Ми зараз працюємо з МОН, вони ніби починають це розуміти. І, здається, починають рухатися саме в тому напрямку. І прийняття нового закону «Про освіту» свідчить про це.

Крім того, останнім часом активізуються неформальні рухи в школах, де дітей намагаються втягувати в освітні процеси не тільки через знання. І це теж добрий знак.

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ЦЕЛЬ ОБРАЗОВАНИЯ – САМОРАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕКА ЧЕРЕЗ СОУЧАСТИЕ В РАЗВИТИИ ОБЩЕСТВА

МАКСИМ БАКШАЕВ

идейный вдохновитель Клуба Исследователей Детства

– Как ты считаешь, что должно быть стратегической целью школьного образования для общества и для каждого конкретного ученика?

– Раньше общественную цель образованию задавала элита. Причем, прежде всего, исходя из своих прагматических выгод.

Сейчас, мне кажется, что стратегические цели для образования от общества становятся направленными на развитие общества. На максимальную реализацию общих интересов.

И на то, чтобы каждый человек нашел в этом обществе свое индивидуальное место. Тогда, решая индивидуальные стратегические задачи, мы автоматически будем реализовывать общественные стратегические цели.

Если мы говорим о стратегических целях образования с точки зрения взаимовлияющего развития общества и индивида, это необязательно должна быть школа.

Это может быть тот же самый хоумскулинг, какие-то из более-менее современных моделей, которые не привязаны к рамкам школы, классов, уроков, к количеству учеников в классе.

А школа на данный момент выглядит какой-то искусственно созданной институцией родом из прошлых механистических систем, которые производили винтики, болтики, гаечки.

Я думаю, что вместо школы должен быть определенный образовательный центр, который будет помогать человеку, ребенку в индивидуальном развитии.

Наверное, одна из проблем нынешней школы в навязывании шаблонов, программ, форматов. Чтобы уйти от диктата общества, в том числе и школы, и прийти к тому, чтобы человек мог самостоятельно рефлексировать, понимать свое место в жизни, задавать правильные вопросы и самому находить ответы, – важно формирование стремления к саморазвитию, внутренней мотивации, навыков самооценивания.

Это, пожалуй, и должно быть стратегической целью образования – сформировать и сохранить стремление человека к саморазвитию и к соучастию в развитии общества. Сделать так, чтобы его стремление было постоянным и дать ему инструменты, чтобы он сам мог искать ключи и возможности к этому развитию.

Я вижу, что общество развивается именно в этом направлении.

Возможно, это произойдет через 50 лет, возможно, через 100 лет – когда-то не будет какой-то единой стратегической задачи у образования с точки зрения общества.

Просто все индивидуальные задачи будут направлены на развитие общества.

С точки зрения спиральной динамики люди на каждом новом уровне развития все больше ориентированы на общественное.

Когда возникает необъяснимое внутреннее знание того, что ты не сам по себе или член своей отдельной стаи, а часть всего общества.

Когда у тебя это уже просто генетическое желание – максимально изменять мир вокруг себя и максимально быть полезным для него.

– Что нужно сделать для того, чтобы перейти на этот уровень целеполагания украинской системе образования?

– Есть два-три процесса, которые должны происходить параллельно.

То, что сейчас делает государство, это постепенное улучшение существующей системы для большинства.

А параллельный процесс – это независимое развитие альтернативного и частного образования. Пусть даже в значительном разрыве с этой системой для большинства. Потому что именно этот «авангард» позволит удержать планку целей на уровне образования развитых стран.

Попытка взять и сразу всех перевести на новый уровень будет насильственной и, очевидно, не сможет привести к результату.

Но постепенно принцип «деньги за ребенком», свобода для развития частных инициатив и пр. будут сокращать этот разрыв.

– Что ты знаешь о том, как это решается в других странах?

– Я всегда в этом контексте вспоминаю финнов, поскольку они за последнее время прошли сразу несколько этапов.

Во-первых, они осознали, что образование должно быть живым. Оно должно быть организмом, который развивается вместе и в связи с постоянно развивающимся миром.

Во-вторых, они предоставили достаточную автономию школам в рамках системы. Они создали систему, которая вообще исключает необходимость появления каких-то альтернатив.

В этом смысле, как это ни парадоксально, наше сообщество альтернативных школ очень похоже на систему образования Финляндии. Где каждая школа в достаточной степени индивидуальна и имеет свои стратегические цели, но при этом есть общие ориентиры, понимание общей миссии.

В-третьих, что у них очень важно? Доверие. Это тоже неотъемлемая часть существования в рамках единого большого организма. Когда ты не можешь контролировать все процессы – тебе важно научиться доверять.

– Знаешь ли ты примеры в Украине достаточно осмысленного отношения к постановке миссии, стратегической и тактической целей в сфере школьного образования?

– Есть интересный пример – демократическая школа «Дикси». У них есть более-менее хорошо артикулированная цель и четкий формат, продекларированные основателем.

В рамках этого формата есть разные мастера, учителя, которые обладают определенной свободой действий.

Модель образования в «Дикси» мне кажется достаточно интересной и по определенным параметрам приближенной к финской.

Но на практике есть определенные тактические моменты, которые не позволяют этому организму существовать и развиваться максимально эффективно.

Например, очень трудно подобрать учителей такого уровня, чтобы они могли, с одной стороны, самостоятельно формулировать тактические задачи и цели, а с другой стороны, удерживать стратегическое видение.

И это касается, разумеется, не только альтернативного образования. Но именно в альтернативном образовании учитель, имея бОльшую творческую свободу, получает возможность сделать обучение более эффективным.

В конце концов, познакомившись с различными образовательными инициативами и пообщавшись с родителями, я пришел к выводу, что одна из главных проблем образования в Украине, как государственного, так и альтернативного, именно в отсутствии кадров со стратегическим мышлением.

Плюс все-таки недостаток элементарно грамотного менеджмента.

С другой стороны, можно увидеть, как сейчас МОН очень красиво и вдохновляюще расписывает стратегические перспективы украинского образования. Но то, что МОН мыслит стратегически, может не иметь никакого смысла, если нет понимания того, как это будет реализовано тактически.

Дело в том, что участников этого процесса огромное количество. Не будет преувеличением сказать, что это миллионы.

В общении с родителями уже после принятия нового закона «Об образовании», у меня сформировалось понимание, что самая чудесная стратегия и самые замечательные команды на уровне страны обязательно будут сталкиваться с противостоянием большинства, которое не совсем понимает эти стратегические цели.

Но важно все-таки, что есть критическая масса людей, имеющих это стратегическое видение и готовых его реализовывать.

СМОТРЕТЬ НУЖНО ИЗ БУДУЩЕГО. ИНАЧЕ МЫ ПОЛУЧИМ ПРОДОЛЖЕННОЕ НАСТОЯЩЕЕ

ВЛАДИМИР НИКИТИН

футуролог, культуролог и архитектор, сооснователь проекта Foundation For Future (FFF), Президент украинского педагогического клуба

– Как вы считаете, что для общества должно быть целью школьного образования с точки зрения общества и с точки зрения ученика?

– У меня тут много несогласий. Первое: нет такого заказчика на образование, как общество. Там, по крайней мере, пять или шесть разных заказчиков.

Это родители, которые хотят видеть ребенка успешным, счастливым и здоровым.

Исторически заказчиком всегда была или община, или город. У нас город сейчас перестал быть заказчиком образования вообще.

Университет – это порождение города. Школа – это порождение города. Самая важная и сложная организованность в мире – город, –  вообще не представлена в образовании ни предметно, ни в вопросах, ни в задачах.

Третий заказчик – это государство. Государство хочет иметь граждан, которые платят налоги, обеспечивают его благосостояние, служат в армии и являются законопослушными. Это базовые требования государства.

Сейчас очень мощным заказчиком стали корпорации. Корпорациям нужны потребители, с одной стороны, и работники, с другой стороны.

Еще одним заказчиком должна или может выступать элита, которой важно воспроизводство или развитие думающего слоя. У нас такого заказчика сейчас вообще нет.

Но самое главное – это сам человек.

Я вообще считаю, что говорить «образование» о школьном образовании – это глубокая архаика.

Образование человека, то есть образование его «по образу и подобию» с учетом его призвания и предназначения или значения для общества, оно продолжается всю жизнь.

Идея получения какой-то разовой законченной порции знаний, которую мы по инерции называем образованием, уже ушла или уходит в прошлое.

Но я вообще против этой терминологии – всех этих миссий, целей. Эта терминология из менеджмента корпораций, она не применима к системе образования.

– Какова альтернатива?

– У образования нет цели. Образование самодостаточно и является ценностью само по себе.

Образование человека, образование его в соответствии с божественной способностью творить и с пониманием, для чего он пришел, каково его призвание на земле – вот базовые вещи, а отнюдь не общественные потребности и польза.

– Но это ведь тоже можно назвать миссией?

– Назвать можно все что угодно, как угодно. Но это не миссия. Это сущность образования.

– В любом случае это ответ на вопрос «Зачем образование?»

– Нет, это ответ на вопрос «Что это такое?»

А зачем – можно в частном случае рассматривать, зачем это нужно государству, в какой форме, какому государству в какой форме, зачем это нужно родителям и элите. Там можно говорить о том, что есть цели, миссии и так далее.

– А если мы хотим что-то изменить в системе образования, то каким образом можно сформировать направление изменений?

Если мы отказываемся от менеджерского подхода с миссиями и целями, если мы не хотим отвечать на вопрос, зачем образование…

– Хотим, но этот вопрос возникает позже, а не изначально.

– А какой изначально?

– Какое будущее мы хотим. Сначала будущее, а потом – каким образом можно начинать изменения в том, что есть, чтобы двигаться к этому будущему.

Критерии оценки того, что происходит, – будут проистекать вот из этого нашего представления о том, что мы хотим.

А если нас удовлетворяет существующее настоящее, тогда можно провести то, что мы называем «реформами». Потому что реформы приводят к будущему, которое является не более, чем продолженным настоящим.

Реформы не способны привести к качественно иному будущему. Для нового мира нужно просматривать другой аспект настоящего, из которого и родится иное будущее.

–  Каково, с вашей точки зрения, нынешнее состояние украинского образовательного целеполагания?

– На доминирование задач и ограничений, которое ставит государство, сейчас начались мощные атаки со стороны родителей.

Потому что их не устраивает существующая система государственного школьного образования. И уже много лет родители стремятся к семейному образованию, к тому, чтобы ребенок не находился в школе, чтобы к ребенку применяли индивидуальные подходы. Сейчас это получило законодательное оформление.

С другой стороны, корпорации, которым нужны потребители в первую очередь гаджетов, информационных услуг и так далее, стремительно разворачивают обучение через сети и втягивание в сети.

Я сейчас не оцениваю ни первое, ни второе, но это очень мощно размывает устоявшуюся систему.

– Как должно быть на самом деле?

– С моей точки зрения, должно быть принципиально изменено содержание образования, изменено представление, что есть грамотность в современном обществе.

Грамотность в широком смысле слова –  экранная, текстовая, по отношению к своему телу и здоровью, к городу, к финансовой системе и так далее.

Должен быть совершенно другой набор того, что мы передаем детям и что им надо.

Потому что мы традиционно движемся по пути простого воспроизводства, а сейчас нам необходимо, как вы правильно отметили в начале, расширенное воспроизводство.

Простое воспроизводство очень долго было базовым основанием образования.

С новым временем в Европе туда добавилось развитие, которое потихоньку начало менять содержание образования, и сформировались все нынешние представления об учителях, предметах, эволюции предметной сферы.

Если общество устойчиво, то ничего больше и не надо. В обществе, которое развивается динамично и закономерно, безусловно, необходимо развитие.

Но у нас сейчас начались хаотические, спонтанные изменения. И очень быстрые. А освобождение от ненужных знаний становится еще более важным, чем их накопление и приобретение.

И сейчас ожидается следующий скачок осмысления. Здесь нужна качественно иная идея – например, идея творения. Творения как особого – творческого — способа формирования действительности.

Но тут нужно разбираться – каким образом можно творить и что сейчас нужно творить.

Потому что все говорят сейчас о творчестве, что это надо давать в школе, а чаще всего в одну кучу сваливается и художественное творчество, и клипмейкерство в YouTube, и кружки по робототехнике.

А я считаю, к примеру, что рамка мышления, которую распространяют корпорации о том, что все устроено алгоритмически, является препятствием для развития творческих возможностей и для самой идеи творчества и творения.

Это базовые вопросы, которые просто не обсуждаются, ведь у нас нет различения между образованием как ответом на вопрос «что» и педагогикой, которая отвечает на вопрос «как». У нас как сфера мышления в основном развита педагогика и практически не развито образование.

– Как вы считаете, что институционально нужно сделать, чтобы пойти по правильному пути?

– С моей точки зрения, по крайней мере, нужна автономия учебных заведений. Это раз. Причем ответственная автономия. Потому как у нас «дайте нам автономию, мы будем делать, что захотим».

Нужна глубокая дискуссия и обсуждение, что у нас происходит. Потому что сейчас, когда возникают частные и домашние школы, они пытаются для привлечения школьников, студентов схватиться за какую-то новацию, схватиться за скандинавский или сингапурский опыт и так далее.

Причем это все фрагментарно, не целостно и может привести только к большему хаосу, чем существует сейчас.

Просто никто не обсуждает образование как целое. Все занимаются срочным изменением фрагментов. А если перечислять эти фрагменты, то их очень много. Это отказ от государственного контроля, от дипломов вообще в принципе, особенно государственного образца, это отказ от предметной системы как доминирующей системы.

Нужно научиться определять, что важного из традиции нужно воспроизводить, что нужного из развития следует учитывать, что творить для иного будущего.

По сути это и есть содержание образовательных исследований, которые определяют содержание образования в каждом конкретном случае. 

– Знаете ли вы, какова система целеполагания в других странах, которая могла бы быть взята на вооружение в Украине или послужить ориентиром для Украины?

– Мне сейчас интересен опыт скандинавских стран. У них я бы позаимствовал идею самоорганизации и самодисциплины.

Это для меня самое важное из того, что они внесли и что они делают. То есть – формирование ребенка, человека самоорганизующегося…

МЕТОЮ ОСВІТИ МАЄ СТАТИ ФОРМУВАННЯ ЩАСЛИВОЇ ЛЮДИНИ, ЗВІДТИ ВСЕ РЕШТА

ЄВГЕН ЛАПІН

співзасновник альтернативної школи «Скворечник»

Мені залишається тільки приєднатися до думки шановних експертів.

Система освіти повинна бути інструментом формування суспільства майбутнього. Яким ми бачимо суспільний устрій в майбутньому, такі цілі ми повинні закладати в систему освіти сьогодні.

І хоча в суспільстві немає єдиного бачення, єдиної ідеї цього майбутнього, все ж деякі принципи/цінності проглядаються.

Це перш за все свобода і обов’язково відповідальність, що пов’язана з нею.

Це розвиток суспільства через розвиток кожного його члена.

Це синергія спільнот, що формуються активними самоорганізованими людьми.

Це творчість у всіх його формах, включаючи соціо-гуманітарну творчість.

Інституційно для цього необхідні максимальна лібералізація і децентралізація освіти, а також включення в цілепокладання всіх замовників освіти.

Досвід подібних відносин, а також досвід відповідної організації освіти є, наприклад, в скандинавських країнах.

Зрозуміло, що просто скопіювати модель освіти успішних в цьому сенсі країн не вийде.

Проте можна переосмисливши їх досвід цілепокладання, сформувати власну концепцію освіти. А також запозичити окремі інструменти, подбавши про коректність їх перенесення на український ґрунт.

Я б додав ще одну думку. Вона настільки очевидна, що часто не береться до уваги.

В результаті всіх освітніх перипетій повинен стати щасливим основний споживач, а в міру дорослішання він же основний замовник освіти, –  дитина, підліток, юнак, взагалі людина.

Думаю, що ні один з батьків не заперечить проти такої мети. Вважаю, що в нинішньому мінливому світі все решта замовників освіти також будуть все більш і більш зацікавлені у формуванні щасливої людини, – навіть якщо ще не готові до цього прямо зараз.

Ви спитаєте, що таке щастя?

Не вдаючись в нюанси, я визначаю щастя в цьому контексті як стан авторства свого життя.

А чи можна навчити дитину бути щасливою колись в майбутньому, позбавляючи її стану щастя в сьогоденні – навантажуючи і перевантажуючи її знаннями, навичками, вміннями і, є ще таке слово – «компетенціями», утримуючи її в обмеженнях школи, шкільної програми, а найголовніше, наших уявлень, якою вона повинна бути в майбутньому, і як вона повинна вести себе сьогодні?

На мою думку, відповідь очевидна.

Щастя вам, шановні читачі! Вже сьогодні!

Титульне фото poznyakov/Depositphotos

Есе для чого потрібно вчитися. Навіщо треба вчитися? Навіщо ми вчимося? Ми вчимося заради того, щоб …

Навчання супроводжує нас протягом усього життя. З раннього дитинства ми вчимося чогось, пізнаємо цей світ. Багато хто з нас, вивчаючи той чи інший предмет у школі, кажуть, що він йому навряд чи стане в нагоді коли-небудь у майбутньому. Я думаю, що це дуже велика помилка. Ніхто і ніколи не дізнається заздалегідь, ким йому судилося стати в майбутньому, які знання та вміння стануть у нагоді надалі.

Життя змінюється дуже швидко. Сьогодні потрібні одні професії та спеціальності, завтра – інші. Дуже важливо опинитися на одній хвилі з такими важливими змінами,

Які вплинуть на всю нашу подальше життя. Існують навіть випадки, коли люди, довгий час відпрацювавши в одній сфері, змушені змінити рід своїх занять та піти вчитися знову, щоби освоїти нову спеціальність.

Навчання – це вивчення шкільного матеріалу. Протягом уроку вчитель може подати лише невелику частину теми, направити нас у потрібному напрямі. Дуже велику роль виконує самоосвіта, вивчення додаткового матеріалувдома, в бібліотеці, за допомогою сучасних засобівотримання інформації.

Якщо ми станемо освіченими, інтелігентними людьми, це зробить спілкування

З нами цікавішим, розширить коло знайомств. У навколишньому світі стільки всього незвичайного! Якщо ми грамотно розподілимо свій час, зможемо освоїти багато цінної інформації.

Ніколи не варто забувати, що нам зараз надається унікальна можливість вивчити масу потрібної та корисної інформації. Ще кілька десятиліть тому багато наших ровесників і мріяти не могли про це. Потрібно розумно скористатися такими можливостями і не прогаяти свій шанс стати освіченою людиною.

(7 оцінок, середнє: 4.14 із 5)

Твори на теми:

  1. Набридло навчання? Нестерпно сидіти в задушливих класах, і, здається, що справжнє життяпроходить повз? Все частіше стали запитувати, навіщо…
  2. Кожен із нас, напевно, хоча б раз у житті ставив собі запитання «навіщо треба вчитися?» або «навіщо я вчуся?». Найчастіше…
  3. Шкільний шлях – це своєрідний досвід кожної людини. Через довгі навчальні рокипроходить кожна людина. Адже саме у школі…

Навіщо треба вчитися? Якщо ви ставитеся цим питанням, то мабуть ви ще навчаєтесь у школі, і вас мучать якісь внутрішні суперечності. Замислюючись над цим, ви часом стаєте в якусь опозицію через те, що вам просто не хочеться вчитися, або ви просто втомилися. Давайте ж розберемося, навіщо потрібно вчитися, і чому знання такі важливі у нашому житті.

Навіщо люди вчаться, і навіщо їм це потрібно?

Багато дітей часто чують від своїх батьків, що обов’язково потрібно вчитися, що без знань у житті неможливо чогось досягти. Деколи ви не розумієте, чому вони на цьому так наполягають, і яке їм раніше взагалі справа. Насамперед, хочеться відзначити, що освічені люди комфортніше почуваються в суспільстві, ніж неучи. Чим пояснюється ця тенденція?

Спробуйте відповісти на запитання, чи можна довірити серйозне завдання неосвіченій людині? Чи можна на нього покластися, якщо йдеться про вузьконаправлену справу, в якій потрібні руки фахівця і тільки? Відповідь очевидна – ні. Адже великі справи вирішують розумні люди, які в період свого життя «гризли граніт науки», заради блага свого майбутнього і не лише. Виходячи з цього, можна зробити нескладний висновок, що вчитися потрібно для того, щоби щось вміти і мати уявлення про те, що роблять інші.

Ми вчимося заради того, щоб …

Не кажучи вже про те, що вчитись треба заради банальних навичок читання, правопису гарного мовлення, ще потрібно вчитися заради конкретної мети, яку ви переслідуєте у своєму житті. Людина, яка мріє стати лікарем, щодня працює і поповнює запаси своїх знань у галузі медицини. Він чудово знає, тому завзято переслідує цю мету, не задаючи собі із серії «навіщо треба вчитися?». Паралельно з ним, інші люди, які хочуть стати адвокатами, педагогами чи програмістами, діють так само. Тобто вони знають, чого хочуть і, відповідно, вивчають: одну юриспруденцію, іншу виховну науку, а третю всі нюанси кодингу. Тож чи треба вчитися чи ні? Дайте відповідь…

Якщо у вас є мрія чи мета, яка пов’язана з вашою професією, то ви чудово знаєте, що для цього потрібно робити – вивчати ту галузь науки, з якою буде пов’язана ваша діяльність, арифметика проста. Однак якщо ви не знаєте, ким хочете стати, то цілком ймовірно, що ваші душевні муки приведуть до одвічного для вас питання «навіщо потрібно вчитися?».

Я не знаю, ким хочу стати, що робити?

Багато підлітків, які ось-ось закінчать загальноосвітню школу, не знають, ким хочуть стати у житті. Нині це досить поширена тенденція, яка пояснюється деякими чинниками. Насамперед — це ліньки! Людина, яка воліє провести час, лежачи на дивані і дивлячись телевізор (а нині буває частіше за комп’ютером), часто не знає, яку професію хотів би освоїти.

А вся справа в тому, що в більшості випадків йому нема з чого вибирати. Він звик до неробства і не замислюється над серйозними питаннями. Його інтереси спрямовані лише на відпочинок та розвагу, він зациклений на тих речах, які суперечать силі волі, прагненню. Тому потрібно знайти вигідне для себе заняття, і якщо воно буде не до душі, то не зупинятись і шукати наступне. Спробувавши безліч сфер та галузей тієї чи іншої області, ви зрозумієте, що вам ближче і вже самі визначите свої подальші дії, пов’язані з навчанням.

В іншому випадку може бути таке, що людина старанно вчився в школі (або в інституті), пізнавав безліч наук і зацікавлений у навчанні. Але він також не знає, ким хоче бути в житті. У його голові переплітається безліч думок, що породжує багатоповерхові протиріччя щодо майбутнього. Найчастіше, такі люди просто надто амбітні, вони бояться ступити на невірну дорогу, тим самим все глибше й глибше закопуючи себе в яму невизначеності. У цьому випадку можуть допомогти випробування на знання!

В інтернеті є безліч тестів та опитувальників, які виходячи з ваших знань та інтересів, можуть дати гідну відповідь, ким би ви могли працювати. Результат, сформований з ваших відповідей, покаже вам пріоритетні сходи з безлічі сфер у відсотковому співвідношенні — від більшого до меншого. Далі ви вже самі розглядаєте ту чи іншу сферу діяльності, в якій шукаєте собі вакантну професію. Дати стовідсоткову відповідь вам, звичайно ж, ніхто не зможе, бо залізти у вашу голову неможливо. Ви самі коваль свого щастя, тож прислухайтеся до свого серця і зробіть правильний вибірна користь вашого майбутнього.

Знання — це стежка у світ відкриттів

Скільки потрібно вчитися? Відповісти на це запитання можна прислів’ям «століття живи, вік навчайся». Природно, що всього на світі знати просто неможливо, бо досконалості немає меж. Знання розкривають очі на багато речей, які відбуваються у світі. Та що там говорити, весь світ – це суцільне знання!

Потрібно всього мати бажання, і як тільки ви почнете перемагати власні страхи — вашій насолоді не буде межі. Перший позитивний результат, досягнутий наполегливою працею, є найсильнішою мотивацією та потягом до нових відкриттів! Жити навчаючись, значить жити на своє задоволення, тобто щасливим життям. «Учення — світло, а неучення — темрява», то давайте ж не сидітимемо в темряві єресі та невігластва, а ніжитимемося в променях світла і щастя.

Що там говорити, а діти, практично за всіх часів та епох, завжди були однакові. Це щодо навчання. Ніхто і ніколи, до ладу, вчитися не хотів. Дуже багато хто досягнув великих висоту науці та техніці, навчалися, у буквальному значенні «з-під палиці».

Не варто доводити той факт, що хтось дуже любить і хоче вчитися, а хтось ненавидить цього. На смак і колір, як кажуть … Проте, як би того хотілося чи ні, а вчитися необхідно всім і кожному! Посудіть самі: де і кому на роботі потрібен неук? Той, хто нічого не вміє і нічого не розуміє? Відповідь очевидна.

Так, навіщо ж, по суті, потрібна освіта? Насамперед — це внутрішній та інтелектуальний розвиток людини, розвиток науки і техніки, розвиток самої людської цивілізації в цілому.

Якщо розібратися, то найголовнішою складовою у всьому навчанні та розвитку людини є школа. Це справжнісінький «фундамент» освіти. І чим він міцніший, тим краще і глибше буде сама освіта. У середніх та вищих навчальних закладах, вже йде більше натиск на спеціальні знання, які будуть необхідні для отримання професії. Це так званий професійний ухил. А базою для здобуття професії, можливо, що й кількох, у будь-якому випадку, залишається школа.

Крім того, переважна більшість школярів давно помітила, що вчитися ще й дуже цікаво. Крім того, що ти отримуєш основні та фундаментальні знання, ти ще й отримуєш безліч іншої інформації, яка, в тому чи іншому випадку, буде дуже корисна в житті.

Багато школярів іноді скаржаться, що деякі предмети, які вони вивчають у школі, навряд чи коли їм знадобляться у житті. Чи це так, насправді? Як показує практика – і так, і ні.

Справа в тому, що ніхто ніколи не зможе передбачити всіх життєвих поворотів. Особливо, у наш складний та не стабільний час. Згадаймо, не такі вже далекі 90-ті. Точніше, їхній початок. Розпад Радянського Союзу. Дуже багато людей тоді залишилися «за бортом». Багато хто з них був змушений переучуватися на нові спеціальності. Не тому, що вони цього хотіли, а виключно для того, щоб вижити!

Є ще один дуже великий плюс в освіті. «Все, що знаєш, за плечима не носиш!» Ця приказка довела свою правоту через століття. І, мабуть! Знання ніколи не були зайвими. Завжди може скластися така ситуація, що людині терміново потрібні знання у тій чи іншій галузі.

Ну і, звичайно, дуже популярна і правдива наступна приказка: «Якщо в голові є, то й у кишенях буде!» тут уже, як то кажуть, без коментарів.

Підсумовуючи вищесказане, можна легко здогадатися, що навчання та набуття знань, завжди були, є і будуть актуальними!

Розставте всі пропущені розділові знаки

На жаль я не можу сказати точно коли вперше дізналася про правила постановки розділових знаків при вступних словах. Я здається завжди знала що це один з найважчих розділів пунктуації але правда навіть не підозрювала що це є настільки важко. Запам’ятати що при вступних словах ставляться коми з двох сторін здавалося не дуже важким проте між іншим виявилося що існує ряд особливостей, які в свою чергу треба спеціально запам’ятовувати. Насамперед треба було запам’ятати ці групи, а потім навчитися класифікувати власне вступні слова. Саме в процесі класифікації відбуваються перші, а головне, неприємні помилки. Багато хто схильний або запам’ятовувати не всі слова а лише найлегші або навпаки сильно збільшувати собі ці списки. По-друге на мій подив з’ясувалося що бувають слова які можуть бути як вступними так і немає. У тексті підручника я виявила безліч уточнень, а головне спеціальних приміток, на що раніше між іншим уваги не звертала. Для оволодіння цим розділом правила до речі я просто склала низку речень у яких використовувала вказані в довідниках слова наприклад «нарешті», «власне», «значить». Це була дуже весела робота, а значить корисна. Я і тепер не пам’ятаю всіх прикладів Розенталя, проте чудово згадую свої власні головним чином смішні. По-третє дрібним шрифтом були перераховані не менше ніж 20 слів, що не є вступними серед яких у свою чергу я знайшла 15, які завжди відокремлювала на листі. Озброївшись аркушами паперу я природно переписала ці слова великим шрифтом у кількості 10 екземплярів і розвісила на точках квартири, що найбільш відвідувані, зокрема на дзеркалах. Тепер навіть розглядаючи себе в дзеркалі я повторюватиму правила російської мови. Не один, напевно, п’ять разів на день я змушена була переглядати свої записки і нарешті запам’ятала і текст правил і самі вступні слова назубок.
Таким чином, тепер я можу вважатися справжнім експертом у галузі вступних слів. Це з одного боку приємно, а з іншого мені стало набагато складніше. Адже в наших газетах часто-густо трапляються безграмотні статті, читати які звичайно цікаво але безумовно неприємно. Багатьом журналістам здається, що правила російської мови встановлені тільки для складання іспитів при вступі на факультет журналістики МДУ, тому після вступу вони перестають їх повторювати, що в кінцевому рахунку призводить до появи статей, що порушують права кожної освіченої людини в країні.

Перевірте помилки та запити.

У кожному місті є будівля, яка в тій чи іншій мірі прикрашає або псує її.
Це Гарнізонний Дім Офіцерів. Щороку він перетворюється, його фарбують, ремонтують, роблять все, що б ця будівля залишалася найкрасивішою в моєму селищі. У зимові свята перед Новим роком,На його колони вішають гірлянди, що складаються з різних лампочок, які в різний час блимають різними квітами. Кожен житель нашого селища хоч раз був у Новорічну ніч. і насолоджувався його красою у світлі гірлянд.
Я хочу, щоб у кожному місті нашої країни був такий будинок чи споруда, яка радуватиме мешканців у будь-яку пору року.

Вільна тема – «З». — Навіщо потрібно вчитися? (твір-міркування)

Навіщо треба вчитися? (твір-міркування)

І кому цікавий дурень, обмежений, темний, безглуздий недолюд? І навіщо такому дане наше єдине коротке життя? Не вчитися – це означає не жити.

zachem-nuzhno-uchitsyaнавіщо потрібно вчитися? (твір-міркування)

Це питання одночасно і дуже легке, і дуже важке. Начебто зрозуміло всім: вчитися треба, щоб багато знати, вміти, здобути професію, стати ким хочеш, а потім добре працювати, багато заробляти, допомагати батькам, завести сім’ю і т.д.

Насправді це не відповіді. Звичайно, якщо зовсім не вмієш читати, рахувати та писати, жити майже неможливо. Це також усім зрозуміло. Але як вчитися? Скільки навчатись? вчитися? Це питання непрості. І на кожен із них можна відповісти по-різному, написати чимало.

Я думаю, якщо коротко сказати, вчитися потрібно для того, щоб стати необхідним багатьом. Адже з розумною, тобто грамотною по-справжньому людиною, всі хочуть спілкуватися, дружити, проводити цікаво час. А я вважаю, що це щастя, коли поряд з тобою люди з різними характерами та звичками, різним життєвим досвідомта вміннями.

Пам»ятки для учнів — Ільницький заклад загальної середньої освіти І-ІІІ ступенів, Іршавської міської ради, Закарпатської області

«ЯК ГОТУВАТИ ДОМАШНІ ЗАВДАННЯ»

  1. Активно працюй на уроці: уважно слухай, відповідай на запитання.
  2. Став запитання, якщо щось не зрозуміло.
  3. Точно і детально описуй, що задано з кожного предмету.
  4. Навчися користуватися словниками й довідниками. З’ясовуй значення незнайомих слів, знаходь потрібні факти й пояснення, правила, формули в довідниках.
  5. Якщо в тебе є комп’ютер, навчися з його допомогою знаходити потрібну інформацію, робити розрахунки за допомогою електронних таблиць тощо.
  6. Якщо матеріал, який подавали на уроці, є для тебе складним, повтори матеріал цього ж дня, навіть якщо наступний урок буде лише через кілька днів.
  7. Починаючи виконувати завдання, думай не тільки про те, що треба зробити (тобто про зміст завдання), а й про те, як (за допомогою яких прийомів, засобів) це можна зробити.
  8. У разі потреби звертайся по допомогу до дорослого або до однокласників.
  9. Починаючи виконувати уроки, відкрий щоденник, подивися, чи всі завдання ти записав.
  10. Продумай послідовність виконання завдань з окремих предметів і спробуй визначи­ти, скільки часу тобі знадобиться для виконання кожного завдання.
  11. Прибери зі столу все зайве — те, що може відвертати твою увагу. Приготуй те, що потрібно для виконання першого завдання (підручник, зошити, карти, олівці, словники, довідники тощо). Після того як підготуєшся до першого уроку, прибери все й приготуй те, що потрібно для виконання наступного.
  12. Між уроками роби перерви.
  13. Спочатку спробуй зрозуміти матеріал, а потім його запам’ятати.
  14. Перш ніж виконувати письмові завдання, зрозумій і вивчи правила до них.
  15. Читаючи параграф підручника, став собі запитання: про що (або про кого) йдеться в цьому тексті тощо.
  16. Шукай зв’язок кожного нового поняття, явища, про яке ти дізнаєшся, з тим, що ти вже знаєш. Співвіднось нове з уже відомим. Стеж за тим, щоб це були не випадкові, зовнішні зв’язки, а головні зв’язки за змістом.
  17. Якщо матеріал, який треба вивчити, великий за обсягом або складний, розбий його на окремі частини й опрацьовуй кожну частину окремо. Використовуй метод ключових слів.
  18. Не залишай підготовку до доповідей, творів, творчих робіт на останній день, адже це потребує багато часу. Готуйся до них заздалегідь, упродовж кількох днів, рівномірно розподіляючи навантаження.
  19. Готуючись до усних уроків, викорис­товуй карти, схеми. Вони допоможуть тобі краще зрозуміти й запам’ятати матеріал. До них необхідно звертатися, відповідаючи на уроці. Чим краще ти вмієш користуватися картами, схемами, таблицями, тим вищою буде оцінка.
  20. Спробуй у підготовці усних завдань використовувати метод «5 П», розроблений американськими психологами. За даними психологів США, такий метод дає змогу зосере­дити увагу на найважливішому в тексті й сприяє кращому його запам’ятовуванню.
  21. Складай план усної відповіді.
  22. Перевіряй себе.

1. Серйозно шукайте собі друзів.

2. Відкрито виявляйте цікавість до іншої лю­дини.

3. Ідіть назустріч людям із відкритим серцем.

4. Усміхайтеся до того, як почнете розмовляти.

5. Питайте інших про їхні інтереси.

6. Спочатку відрекомендуйтесь самі, називаючи своє ім’я.

7. Ставте людині запитання.

8. Самі говоріть менше.

9. Відповідайте на кожне поставлене до вас за­питання.

10. Допомагайте іншим перебороти труднощі.

11. Виявляйте сердечність.

12. Будьте спокійними й незворушними.

13. Будьте терплячими й оптимістичними.

14. Говоріть чітко й мелодійним голосом.

15. Дивіться на людину зацікавлено.

16. Виявляйте розуміння.

17. Уважно слухайте співрозмовника.

18. Тримайте себе спокійно і впевнено.

19. Обережно висловлюйте свою точку зору

  1. Проявляй у всьому неухильну наполегливість
  2. Спробуй уявити які особистісні якості тобі будуть потрібні у самостійному житті. Подумай які якості ти можеш сформувати зараз, під час навчання.
  3. Проаналізуй індивідуальні особливості виконання навчальних завдань. Дай собі відповідь на такі запитання:
    —- для чого ти навчаєшся, які мотиви навчання?—- чи вмієш ти ставити навчальні завдання і самостійно їх вирішувати?—- як ти звично контролюєш себе?—- чи довго можеш лишатися працездатним?—- коли протягом дня працюєш продуктивніше?—- чи вмієш ти зосереджуватися на навчальних завданнях?—- яким чином ти запам’ятовуєш матеріал?—- які недоліки твоєї навчальної діяльності тобі можуть заважати?
  4. Формуй і тренуй в собі якості культури розумової праці.
  5. Коли берешся за будь-яку справу подумай який результат повинен отримати.
  6. Старайся наперед оцінювати свої можливості.
  7. Навчися своїм примхам відповідати чітко і коротко «ні».
  8. Вчися не тільки виробляти свою думку, а й виказувати її.
  9. Старайся самостійно виконувати завдання, що стосуються твого власного життя.
  10. Не бійся помилок, просто їх треба своєчасно виправляти.
  11. Чесно визнавай неправоту, пам’ятай що впертість – самозахист слабкої людини.

Невпинно стікає час, немов у піщаному годиннику. Шаленим галопом мчить технічна революція. Сучасна людина працює набагато менше, аніж у минулому столітті, тому що левову частку її роботи виконують машини… Інколи складається враження, що й думаємо набагато менше, особливо підростаюче покоління. Дедалі частіше можна стати свідком чи співучасником таких подій, що цілковито переконують: а деградація все-таки опановує наші душі. Зрозуміло, що насамперед говоритимемо про дітей шкільного віку, адже найбільшою проблемою для батьків є неуспішність їхньої дитини. А чи знаєте ви, що найпершою причиною неуспішності є неуважність. Дитині складно запам’ятовувати сказане вчителем на уроці, вона забуває записати домашнє завдання, не пам’ятає прочитаний твір, не може його переказати… Ці нюанси можна перераховувати і далі, але потрібно задуматися над тим, чи ми приділяємо належну увагу дітям, чи вчимо вчитися, чи допомагаємо розвивати їхні навички і здібності, увагу і пам’ять, мислення. Тож пропонуємо поради, які допоможуть не лише дітям, але й дорослим покращити свою пам’ять і розвинути здібності, що сприятимуть вам на шляху до успіху.

Думайте

За словами німецького письменника Г.Ліхтенберга, люди мало запам’ятовують з прочитаного тому, що надто мало думають самі. Тому неодмінно потрібно прагнути в усьому знайти смисл. Вчіться не тільки відповідати на запитання, а й ставити їх Спробуйте посперечатися з автором, висуваючи при цьому свої аргументи. Якщо відповіді на ваші запитання є в книзі, — ви проконтролюєте себе, якщо ні, — спробуйте відповісти самі, перевіривши одночасно переконливість авторської позиції.

Цікавтесь

Англійський філософ Б.Стюард повчав: «Не читай нічого, що не бажаєш запам’ятати, і не запам’ятовуй нічого, що не збираєшся застосовувати». Тому, щоб добре запам’ятати, потрібно мати зацікавленість. Потрібна установка на запам’ятовування, інтерес, які поліпшать роботу довгострокової пам’яті та загальну працездатність.

Будьте готові

Усім відомо, що не хочеться змінювати плани, коли ви вже на щось налаштувалися. Певного настрою на роботу потребує і книга. Навіть не тільки настрою, а й готовності до справи, яка багато в чому залежить від вашої ерудиції. Бо нове краще допомагають запам’ятати певні асоціативні враження, пов’язані з набутою інформацією. Поміркуйте над тим, що ви знаєте про запропоновану тему, оцініть, наскільки нові дані поповнять ваші знання.

До роботи зі складним матеріалом корисно спеціально підготуватися: почитати на цю тему ще щось, може, більш популярне.

Не топчіть сліди

Давно встановлено, що найкращий спосіб забути щойно вивчене — спробувати зразу запам’ятати щось потрібне. Знаючи це, не вчіть фізику після математики, а історію після літератури.

Озирніться довкола

Це ефективний спосіб боротьби із забуванням. Уявіть обставини, за яких відбувалося явище, і ви зможете все згадати, тому що одночасні враження мають властивість викликати одне одного. Наприклад, вузлик на пам’ять, пов’язаний із певною ситуацією, згодом допомагає пригадати і той момент, що спричинив його появу.

Учіть від А до Я

Смисл цієї закономірності в тому, що вся інформація має сприйматися як щось ціле, а не як окремі уламки чогось невідомого. Звісно, це не означає, що ви маєте терміново оволодіти відразу всім матеріалом. Цього зробити просто не вдасться. Краще над ним попрацювати упродовж кількох днів, ніж у гонитві за швидким результатом забути вже до наступного ранку.

Дійдіть до суті

Перш ніж запам’ятати основні думки, відомості, потрібно зрозуміти їхню суть, пов’язати головні думки із засвоєним раніше матеріалом. Міцно запам’ятовується те, що зрозуміле і поєднане з теперішніми знаннями. Пам’ять міцна, якщо вона ґрунтується на зв’язках, асоціаціях, розумінні, а не на механічному заучуванні.За останніми показниками досліджень, осмислене запам’ятовування у 28 разів ефективніше, аніж механічне.

Виберіть головне

Запам’ятати абсолютно все — неможливо. Наша пам’ять довго зберігає лише невелику частину (14—15%) отриманої інформації. Тому необхідно відібрати для запам’ятовування найголовніше, найпотрібніше. Хто прагне запам’ятати все, той не пам’ятає майже нічого.

Нічого не запам’ятовуйте «в лоб»

Чому? А тому, що єдине, що ми знаємо про пам’ять як процес (як стверджує Франц Лезер у своїй книжці «Тренування пам’яті»), — це те, що нічого не можна запам’ятати «в лоб». Пам’ять відмовляється працювати, коли над нею чинять насильство. Не запам’ятовуйте навмисне. Запам’ятовувати навмисне не годиться, але кожне сприйняття має бути якомога повнішим.

Не все одразу

Не робіть спроб негайно досягти повного засвоєння й удосконалення знань. Ми найчастіше намагаємося засвоїти все сповна, та, на жаль, це вдається зрідка. Щоб оволодіти знаннями, ми йдемо по спіралі. І за такого руху кількість перетворюється на нову якість. Краще, коли, ознайомившись цілком з усім матеріалом, ми повертаємося до нього втретє чи вдесяте, постійно наближаючись до розуміння істини.

Засвоєння попереднього не є умовою для переходу до наступного

Кожен із нас погодиться з думкою: «Я краще зрозумів пройдений матеріал тільки тоді, коли дізнався про наступне…» Це означає, що треба мати на увазі загальний зміст матеріалу, що вивчається. Особливо, коли ми самі собі педагоги.

Кiлькiсть переглядiв: 3327

Національний університет «Львівська політехніка» (НУ ЛП) — Львів

Історія та сьогодення

Львівська політехніка уже впродовж  200 років плекає вітчизняну технічну еліту, розвиває і примножує багаті наукові та освітянські традиції, займаючи гідне місце серед найавторитетніших вищих навчальних закладів нашої держави. Львівська політехніка від моменту заснування зосереджувала освітню діяльність навколо наукових досліджень. Свої знання студентам передавали десятки видатних педагогів і вчених, світил технічної освіти і науки, авторів наймайстерніших винаходів. У літописі університету — духовні та інтелектуальні звершення десятків видатних особистостей: будівничих нетлінних храмів, архітекторів, хіміків, математиків, механіків, геодезистів. Вони стали символами Львівської політехніки, забезпечили їй поступ та розквітання, здобули для неї славу високого закладу освіти і науки. Наукові досягнення кожного з них — це не лише прояв таланту й невичерпної енергії, а передусім результат невтомної праці. Започатковане ними продовжує розвиватися у їхніх наукових школах, дає поштовх для створення та формування нових наукових шкіл і нових наукових напрямів.

Наука та навчання

Зараз у Львівській політехніці існує чимало визнаних в Україні та у світі наукових шкіл, зокрема за такими науково-технічними напрямами:

  • наноматеріали і нанотехнології, нові матеріали і виробничі технології;
  • енерго- та ресурсоощадні технології з урахуванням тенденцій раціонального природокористування і збереження довкілля;
  • перспективні комп’ютерні системи та інформаційно-комунікаційні технології;
  • приладобудування та вимірю- вальна техніка; архітектура;
  • геодезичний моніторинг та рефрактометрія.

Високий рівень наукових досліджень підтверджено численними нагородами національного та міжнародного масштабу. Викарбуваний на фронтоні головного корпусу Львівської політехніки напис «Litteris et artibus» — «Науками і Мистецтвом» залишається актуальним, як і понад 200 років тому, коли засновано Львівську політехніку. Адже саме завдяки цим фундаментальним поняттям рухається весь цивілізаційний прогрес людства. Львівська політехніка сьогодні — це потужний освітньо-науковий центр України, один із найстаріших вищих технічних навчальних закладів Європи та світу. У структурі університету — 16 навчально-наукових інститутів та Інститут дистанційного навчання, 8 коледжів, 108 кафедр. В університеті здобувають знання понад 35 тисяч студентів, з них більше ніж 20 тисяч денної форми навчання. Університет готує бакалаврів, магістрів та докторів філософії за 53 спеціальностями (зокрема 135 спеціалізаціями), які охоплюють 23 галузі знань. Забезпечують навчальний процес та працюють над проведенням фундаментальних і прикладних досліджень та прикладних розробок понад 2300 наукових та науково-педагогічних працівників, зокрема 353 доктори наук, професори та 1345 — кандидати наук та доценти.

Львівська політехніка має розвинену інфраструктуру і потужну матеріально-технічну базу для проведення наукових досліджень за широким спектром напрямів. Науково-дослідні та дослідно-конструкторські роботи тривають у науково-дослідному конструкторському інституті НДКІ ЕЛВІТ, спеціальному конструкторському бюро електромеханічних систем СКБ ЕМС, науково-дослідних центрах «Кристал» та «Демос», у двох органах сертифікації та у 64 науково-дослідних лабораторіях. Багато створених науковцями університету розробок впроваджено у виробництво.

Міжнародна співпраця

Набула інтенсивного розвитку міжнародна науково-технічна та освітня співпраця із закордонними університетами, науковими інституціями та компаніями. Науковці Львівської політехніки співпрацюють із вищими навчальними закладами та науково-дослідними установами, промисловими та маркетинговими фірмами Австрії, Нідерландів, Ізраїлю, Іспанії, Італії, Канади, Китаю, Литви, Німеччини, Польщі, Словаччини, США, Франції, Чехії, Швейцарії, Швеції, Японії. У межах міжнародної науково-технічної співпраці наукові колективи виконують науково-дослідні роботи за міжнародними грантами, спільними проектами під егідою МОН України та за госпдоговорами і контрактами з країнами Європи, США. Налагоджено обмін студентами і викладачами із закордонними партнерами.

Випускники та працевлаштування

Львівська політехніка дбає і про працевлаштування своїх вихованців. Відділ працевлаштування та зв`язків з виробництвом університету працює у багатьох напрямах задля майбутнього студентів та випускників:

  • організовує та проводить щорічні ярмарки кар’єри;
  • запрошує різноманітні фірми та компанії з презентаціями їхньої діяльності;
  • допомагає роботодавцям у підборі персоналу зі студентів та випускників університету;
  • організовує практику та стажування студентів на виробництві тощо.

Значну профорієнтаційну роботу проводить створений в університеті унікальний підрозділ — Інтелектуальний навчально-науковий центр професійно-кар’єрної орієнтації.

Відпочинок та дозвілля студентів

До послуг студентів сучасна матеріально-технічна база та соціальна інфраструктура університету: 17 гуртожитків, поліклініка, лікарня, санаторій- профілакторій, понад 40 навчальних корпусів, комп’ютерні класи, інтернет- ресурси, науково-технічна бібліотека, стадіон і два навчально-спортивні корпуси з дев’ятьма спеціалізованими залами, басейном, лижною базою, літньою спортивною зоною та стрілецьким тиром. Університет має унікальний відпочинковий комплекс, зокрема, навчально-оздоровчі табори: в Миколаївській області (с. Коблеве), у Карпатах (с. Славське) та в Золочівському районі Львівської області (с. Зозулі), на озері Світязь (урочище Гряда Шацького району Волинської області). Для організації дозвілля студентів- політехніків в університеті працюють десятки колективів художньої самодіяльності, щорічно проводять мистецькі фестивалі «Весна Політехніки» та «Осінь Політехніки», розмаїті творчі конкурси тощо.

Рейтинги та визнання

Ось уже декілька років Львівська політехніка попадає до одного з найпрестижніших світових рейтингів Times higher education (World University Rankings Times Higher Education, The WUR), що є беззаперечним визнанням політехніки у світі. Університет протягом останніх років належить до найкращих закладів вищої освіти України за підсумками міжнародних та національних рейтингів (QS University Rankings: EECA, рейтингу за кількістю цитувань Scopus тощо).

Зачем использовать словарь в 21 веке?

Зачем использовать словарь в 21 веке st

Мы живем в цифровом мире, где автокоррекция является и нашим лучшим другом, и нашим злейшим врагом. Мы набираем слово, и наше устройство часто предсказывает, что мы пытаемся написать, прежде чем мы закончим мысль. Иногда он выбирает лучшее слово, чем предполагалось, или предсказывает совершенно не связанное слово, которое мы должны исправить.Написание отчетов и выполнение домашних заданий намного проще благодаря этой современной технологии. Мы всегда можем рассчитывать на проверку орфографии, чтобы выявить наши ошибки, выделить орфографические ошибки, исправить грамматику и разработать структуру предложения. Прогресс технологий полезен, но скорость, с которой наши слова появляются на странице и автоматически исправляются наши ошибки, не заставляет нас понимать, что мы говорим, или почему это исправляется. Это одна из основных причин, по которой обучение словарным навыкам и поощрение будущих поколений к поиску определений незнакомых слов является обязательным.

Развитие навыков обучения на протяжении всей жизни

Обучение использованию словаря способствует формированию привычек обучения на протяжении всей жизни. Он учит студентов основам использования тезауруса, энциклопедии, периодического издания, руководства по стилю написания, книги рецептов и многого другого. Словарь перечисляет слова в алфавитном порядке и группирует их вместе, используя опорные слова. Когда учащиеся изучают алфавит и могут эффективно перемещаться по словарю, они чувствуют себя комфортно, используя другие образовательные ресурсы, тем самым становясь самостоятельными учениками.

Расширение словарного запаса и улучшение образования

Пролистывание бумажного словаря помогает учащимся расширить словарный запас, выучить правильное написание слов, понять произношение и улучшить понимание прочитанного. Словарь побуждает их анализировать различные значения незнакомого слова с примерами предложений и понимать, какое из них имеет наибольший смысл в их контексте. На этой же странице учащиеся знакомятся со многими другими словами, которых они, возможно, не знают, улучшая правописание и расширяя словарный запас.Этот опыт теряется, когда проверка орфографии контролирует процесс обучения.

Пропущенные этапы процесса обучения

Несмотря на то, что образовательный процесс продолжает развиваться с развитием технологий, важно, чтобы мы не пропускали этапы процесса обучения. Научить студентов контролировать свое обучение и понимать, как эффективно использовать словарь, всегда будет важно в их образовательном путешествии. Базовые навыки, полученные при чтении книги слов, будут продолжать помогать им в получении высшего образования и в их профессиональной карьере.

Программа

WordMasters Challenge™ призвана помочь учащимся извлечь максимальную пользу из своего учебного опыта. Дополнительный шаг для поиска незнакомых слов повышает уверенность, заставляет их чувствовать себя независимыми учениками и предоставляет им больше информации. Изучение того, как использовать словарь, и практика с ним жизненно важны для процесса обучения и помогают WordMasters полностью раскрывать свой потенциал по одному слову за раз. Узнайте больше о WordMasters Challenge™, посетив сайт www.wordmasterschallenge.ком.

Лиза Ломбарди — президент WordMasters Challenge™.

 

Как использовать словарь для изучения новых слов при чтении

Мы уже узнали о различных типах английских словарей и о том, для чего они нужны. На этот раз давайте посмотрим, как на самом деле использовать ваш словарь.

Словари могут быть очень полезны, когда вы читаете, потому что они помогают вам узнать значение слов, которых вы не знаете.Однако чрезмерное использование словаря может вызвать проблемы с вашими навыками чтения.

Чтобы читать было комфортно, важно уметь угадывать значение незнакомых слов, используя другие слова рядом с ними, чтобы помочь вам. Мы называем это угадыванием из контекста. Это важно, потому что это помогает вам читать быстрее и дает вам навыки, необходимые для чтения на английском языке, когда у вас нет под рукой словаря.

Что произойдет, если вы действительно не уверены в значении слова? Что если вы угадаете неправильное значение и начнете использовать слово неправильно?

Вот способ потренироваться читать и угадывать из контекста, а затем использовать словарь, чтобы убедиться, что вы правы.

Шаг первый: Найдите текст для тренировки

Выберите что-нибудь подходящей длины. Новостная или журнальная статья обычно подходит для этого. Если вы хотите использовать книгу, просто выберите страницу или две для начала.

Шаг второй: прочитайте как можно быстрее

Прочитайте статью и постарайтесь понять ее общую идею или «уловить суть». Не беспокойтесь о деталях на этом этапе; у нас будет достаточно времени для этого позже.Это полезно, потому что если вы начнете читать слишком подробно, вы можете застрять на чем-то, что на самом деле объяснено позже в тексте.

Шаг третий: Прочтите подробнее

Теперь вы знаете структуру текста и немного информации в нем, вы готовы прочитать его чуть подробнее. Прочитайте каждый абзац и убедитесь, что вы поняли его основную мысль. Если у вас возникли проблемы с определенным словом, подчеркните его, но не прекращайте читать — что-то в конце абзаца может помочь вам понять, что оно означает.

Шаг четвертый: еще раз посмотрите на сложные слова

Посмотрите на слова, которые вы подчеркнули, и попытайтесь угадать, что они означают. Теперь, когда вы знакомы с текстом, это должно быть намного проще, и вы обнаружите, что можете угадать многие из них. Если у вас возникли проблемы, попробуйте придумать другие слова или выражения, которыми вы могли бы заменить сложные слова, они могут быть синонимами (то есть означать то же самое).

Шаг пятый: Время словаря!

Хорошо, теперь пришло время достать словарь.Вернитесь к сложным словам и проверьте правильность своих догадок. Если нет, запишите правильное значение слов. Запишите новые слова и сохраните их на потом.

Шаг шестой: Прочтите еще раз

Теперь вы знаете, что означают все слова и выражения в тексте, прочтите его в последний раз, чтобы запомнить предложения, в которых вы увидели новые слова. Запоминание того, как использовались слова, так же важно, как и сами значения, потому что это поможет вам правильно использовать их в будущем.

Помните: вам не нужно постоянно так читать. Это занимает много времени и не будет практичным на экзамене или если вам нужно быстро прочитать длинную книгу. Однако вы можете использовать ту же идею в повседневном чтении. Просто прочитайте его дважды, а не четыре раза, и помните — всегда старайтесь угадать слово, прежде чем пользоваться словарем.

Вот ваши советы на сегодня. Теперь вам просто нужно практиковать свой английский, чтобы писать как носитель языка. Увидимся!

5 причин, по которым я не использую словари для словарного запаса

Последнее обновление: 30 августа 2019 г., Джейми Сирс

 

Я действительно увлечен изучением словарного запаса в своем классе.Я знаю, что моим учащимся необходимо хорошее понимание слов второго уровня, чтобы улучшить понимание прочитанного, выбор слов при письме и улучшить результаты стандартных тестов. Все это важно. Но причина, по которой мне действительно нравится учить словарный запас, заключается в том, что мне нравится видеть, как мои дети в восторге от слов. Играть словами действительно весело!

 

У меня в классе есть словарный запас, который занимает десять минут в день. Мы никогда не достаем словарь во время нашего словарного запаса.Я не даю студентам список слов и не прошу их искать их во время центров. НИКОГДА. Я должен научить студентов пользоваться словарем. Это наш урок языка одну неделю. А потом мы убрали эти книги.

 

Я не считаю, что словари нужно использовать для пополнения словарного запаса, и вот почему…

 

1. Слова имеют несколько определений.

Студенты могут найти одно слово и получить множество определений. Некоторые из них близки по смыслу, а некоторые могут быть совершенно разными — даже в другой части речи.Студенты понятия не имеют, какое определение вы хотите, чтобы они выучили. Обычно они просто выбирают первое определение для записи или выбирают самое короткое определение для записи.

 

 

2. Определения полны хитрых слов.

Даже в студенческих словарях есть определения, полные хитрых слов. Таким образом, студент хочет знать значение одного слова и в конечном итоге должен найти два или три других слова. В конце концов, у вас есть ученики, которые просто записывают определение, которое они не понимают, или у вас есть ученики, которые расстроены и сбиты с толку.

 

3. Определения часто включают слово, которое вы ищете!

Это сводит меня с ума! Я посмотрел вверх с завистью, и определение звучит так: «проявлять зависть». Ну это проясняет! Даже лучше — я посмотрел на луч. У него довольно много определений, включая существительные и глаголы. Одно из определений звучало так: «рассылать в лучах или как луч». КАКИЕ?! Как это должно кому-то помочь?!

 

 

4. Словари занимают слишком много времени.

Если вы никогда не видели, как третьеклассник ищет слово в словаре, вы многое упускаете.Возьмите батончик Snickers, потому что вы никуда не собираетесь какое-то время. Сколько бы раз я ни учил их использовать слова-направляющие, они просто не могут. Они, как правило, просто просматривают каждую страницу в поисках слова. К тому времени, как они доходят до нужной страницы, я уже вскакиваю со своего места и указываю на слово. «Вот оно!!!!»

 

 

Надеюсь, я не один такой… В любом случае словари отнимают много драгоценного времени в классе.

 

5. Технологии делают словари устаревшими.

Давайте будем честными — словари будут очень похожи на росистую десятичную систему. Они будут чем-то, что помним только мы, старики. Я могу ввести слово в свой телефон или iPad и получить определения, синонимы и примеры предложений всего за несколько секунд. Определения не обязательно лучше, чем в традиционном словаре, но, по крайней мере, это не заняло много времени. По мере того, как в классах будет внедряться все больше и больше технологий, я верю, что они смогут отказаться от словаря.

 

 

Связанные записи в блоге

Хотите узнать больше о моей лексике в классе? Нажмите на картинку ниже.

 

 

Если вы хотите попробовать бесплатные и веселые словарные игры, нажмите на картинку ниже.

 

Связанные ресурсы

Вы ищете увлекательные уроки словарного запаса? У меня есть годовые блоки для 3-х, 4-х и 5-х классов. Нажмите на ресурсы ниже.

 

 

 

 

 

Как использовать лексикографию для изучения объектов культуры — SemiotiX

Семиотика имеет дело с текстами, то есть с записью, трансформацией и интерпретацией организованных наборов знаков.В этой статье я утверждаю, что генеалогия лексикографии представляет собой идеальную точку зрения для решения центрального вопроса семиотики, а именно, как манипулирование знаками и значениями может определять формирование культурных объектов. Я начну с представления о революции, которую совершила лексикография в девятнадцатом веке, с обсуждения того, почему этот процесс требовал наличия определенного набора понятий, как «значения» как чего-то изменчивого и исторического, и как он привел к появление новых техник самости, появление нового типа людей (профессиональных лексикографов) и введение новых практик наблюдения за знаками и записи.Затем я рассмотрю, каким образом лексикограф, имея право выбирать одни определения вместо других, приобрел власть фиксировать значение терминов, имеющих моральное и религиозное содержание («брак», «обращение» и т. д.), влиять на научные и философские спор (определение ключевых понятий как «преемственность», «вера», «душа», «эфир» и т. д.) и воздействовать на культуру отдаленных народов, экспортируя в их язык новые знаки (как слово «Бог»). Наконец, я сопоставлю историческое развитие лексикографии с проектом словаря новояза, описанным Джорджем Оруэллом в 1984 .

Марко Аннони

Семиотика связана с наблюдением, анализом и интерпретацией текстов. «Текст» в широком понимании — это организованный набор знаков, передающих информацию. Учитывая широту этого определения, под «текстом» можно идентифицировать широкий спектр вещей, включая языки, фильмы, изображения, жесты, книги и т. д. Ясно, что тексты не являются исключительными объектами семиотики. Антропология, философия и лингвистика — это лишь несколько примеров других взаимосвязанных дисциплин, объединенных общим термином «гуманитарные науки», которые традиционно занимаются изучением текстов.

Тем не менее, расширив определение «текста» и «знака» еще дальше, можно было бы утверждать, что почти любая практика познания, от математики до медицины, включает в себя манипулирование определенными видами текста. Примечательно, что в настоящее время некоторые интересные приложения концепции текста разрабатываются в контексте наук о жизни, особенно в биологии. Семиотические рамки все чаще применяются для изучения живых существ, таких как растения, животные и люди. Ключевая идея, разделяемая биосемиотикой или зоосемиотикой, заключается в том, что мы не только можем интерпретировать тексты как живые существа, но и живые существа можем интерпретировать как тексты.

Тем не менее появление этих биологически ориентированных подходов не отменяет потребности в более традиционных семиотических исследованиях. Наоборот, их нужно преследовать в преемственности с ними, ибо это две стороны одной медали. Семиотическое изучение органической клетки может и должно быть переплетено с изучением тех общих, сложных, социальных и поверхностных текстов, которые пронизывают нашу жизнь как объекты культуры. На самом деле, одним из наиболее многообещающих способов развития семиотики в наступающем будущем, вероятно, будет раскрытие следствий следующего вопроса: в какой степени мы можем использовать семиотику для построения единой и последовательной структуры, способной связать различные явления из молекулярного на культурном уровне?

С этой точки зрения в этой статье я хотел бы обратиться к одному из основных вопросов, стоящих в центре сегодняшних семиотических дебатов, а именно к тому, что такое культурные объекты и почему и как семиотика позволяет нам их анализировать.Развивая свою аргументацию, я буду придерживаться исторически ориентированной стратегии. Я утверждаю, что изучение генеалогии лексикографии дает нам полезные подсказки для понимания того, что представляют собой культурные объекты и каким образом практики создания знаков переплетаются в их формировании.

В целом лексикографию можно определить как практику составления словарей. С внешней точки зрения он часто воспринимается как скучный и сверхспециализированный предмет исследования. Это и подобные убеждения обычно основаны на двух взаимосвязанных идеях.Во-первых, сегодня словари более или менее такие же, как и в прошлом. В конце концов, словари — это всего лишь словари. Во-вторых, лексикография есть не что иное, как автоматическая и механическая деятельность. Он заключается только в составлении списка слов в алфавитном порядке. Следовательно, при наличии достаточного количества времени и ресурсов и одинакового уровня компетенции два человека в конечном итоге составят почти один и тот же словарь. Будучи скорее вопросом терпения, чем личных предпочтений, готовый словарь может использоваться как нейтральный источник лингвистического авторитета именно потому, что он реализован безличным образом.Лексикография — пассивная практика: ее задача — сообщать, а не модифицировать объекты культуры.

Чтобы проверить эти идеи, я кратко рассмотрю два исторических примера, взятых из генеалогии лексикографии. Оба случая интересны, поскольку они показывают, как практика, связанная со знаками, развивала свои цели, методы и концепции, чтобы справиться с теми конкретными культурными объектами, которые являются языковыми знаками. В свою очередь, это позволяет нам сделать вывод о том, что собой представляют эти культурные объекты. Начнем с первого примера: Словарь английского языка , опубликованный Сэмюэлем Джонсоном в 1755 году. Этот текст стал переломным моментом в истории лексикографии в трех отношениях.

Во-первых, словарь Джонсона изменил представление о том, что такое словарь. До конца семнадцатого века целью словарей было составление списков «трудных слов», то есть списков сложных, устаревших, иностранных, экзотических и технических слов. Словари были лишь дидактическими инструментами, призванными помочь необразованным мужчинам и женщинам оставаться в курсе последних событий в обществе.Вместо этого Джонсон определил в своей работе как «жесткие», так и общеупотребительные слова. Впервые в истории лексикограф нацелился на всеобъемлющую картину языка. Передавая другой вид информации, Dictionary , написанный Джонсоном, открыл новый тип текста. После публикации он стал яркой картиной живого состояния английского языка и британской культуры. После Джонсона словари приобрели новую культурную роль и вместе с атласами и энциклопедиями, музеями и другими учреждениями стали средством сбора и определения семейств культурных объектов.Следовательно, они стали также способами определения языковой и национально-культурной идентичности.

Во-вторых, появление нового идеала лексикографической полноты заставило разработать новые методики работы. Первоначально Джонсон думал, что слово может иметь фиксированное количество значений; на практике он понял, что часто это не так. После трех лет работы он переключился на более эмпирический подход. Импортируя ту же методологию, которая используется в юридической сфере, Джонсон сообщил о серии хронологически упорядоченных серий цитат, взятых из литературы прошлого, чтобы проиллюстрировать использование слов.Ссылаясь на прошлых авторов, он показал, когда слово вошло в язык и как его значение изменилось с течением времени. Как он писал в предисловии ,

Я нашел речь обильную без порядка и энргетику без правил: куда бы я ни обратил свой взор, было недоумение, которое нужно было распутать, и путаница, которую нужно урегулировать. Поэтому, не имея никакой помощи, кроме общей грамматики, я занялся чтением наших писателей; и отмечая все, что может быть использовано для установления или иллюстрации каких-либо слов или фраз, со временем накопил материалы словаря, которые, в зависимости от степени, я свел к методу.

Эта техническая новинка оказала огромное влияние на преемственную лексикографию. После Джонсона стало невозможно отделить определение слова как от его этимологии, так и от его прошлого употребления в литературе. Это был совершенно новый способ предоставления определений. В свою очередь, эта новая практика вызвала сдвиг на теоретическом уровне. Благодаря этимологии и цитатам знаки и их значения стали приобретать для лексикографии совершенно новое историческое измерение. Поскольку с ними больше не обращались как с чем-то вырождающимся из первоисточника, с чем-то, что должно было быть зафиксировано, они стали восприниматься как нечто внутренне находящееся в процессе.Перефразируя О.У. Знаменитая фраза Холмса о природе закона с лексикографией Джонсона открыла, что жизнь знаков была не логикой, а опытом.

В-третьих, после Джонсона работа по составлению словаря стала делом, требующим определенных навыков, обширных знаний и многолетнего труда. В отличие от словаря, который появился раньше, Джонсон подписал контракт с пятью или шестью книготорговцами в Лондоне, чтобы воплотить в жизнь этот желанный «Стандартный словарь». Лексикография стала оплачиваемой профессией.Следовательно, к началу девятнадцатого века право наблюдать, выбирать и определять объекты культуры в словарях стало осуществляться только двумя специализированными фигурами: профессиональным лексикографом и учеными-экспертами, которые составляли и редактировали технические термины.

На текстовом уровне словари превратились в многослойные тексты. Их целью было построение идеи культуры, и их стратегия для этого заключалась в том, чтобы выбрать и собрать только привилегированный тип текста: письменную справочную литературу.Это означало двойной эффект. С одной стороны, словарные статьи определялись цитируемой литературой. С другой стороны, они способствовали определению того, что и кто мог считаться авторитетным в литературе, поэзии, языке, ботанике, философии и т. д. В восемнадцатом веке успех словарей все больше зависел от построения их предполагаемого авторитета.

Словарь

Джонсона долгое время устанавливал канон для такого рода произведений. В нем было 43.500 слов, подкрепленных 118 000 иллюстративных цитат. Вскоре он стал настолько прочным, «что любая просьба о «Словаре» привела бы только к Джонсону и никому другому. Словарь требовался так же, как Библия, Гимны древних и современных или Молитвенник».[1]

Следующим важным шагом в генеалогии лексикографии стало появление к середине XIX века идеала полноты. Хотя лексикографы восемнадцатого века в принципе стремились к полноте, на практике они не были подготовлены для ее достижения.Причина была практической. Как только была признана историческая концепция значения, стало ясно, что идеально законченный словарь должен включать не только 90 177 всех 90 178 слов языка с их этимологией, правописанием, произношением и слоговым составом, но и 90 177 всех 90 178 оттенков языка. это означает, что они когда-либо были и есть, каждая из которых определена и, возможно, поддерживается хронологически упорядоченной серией буквальных цитат.

Достижение полноты фактически требовало прочтения всего всего, что когда-либо было написано.Это означало для лексикографии еще одно изменение методологии и, таким образом, реализацию нового вида работы, прекрасно представленного нашим вторым примером: Oxford English Dictionary или OED . Хотя история создания OED сложна и увлекательна, здесь я упомяну только один аспект: взаимосвязь между стремлением к идеалу полноты и построением нейтрального лингвистического авторитета.

Когда в 1928 г., после 71 года работы, наконец была опубликована последняя глава OED , это было воспринято как монументальный результат.В нем было 15 490 страниц, в общей сложности 227 779 589 букв и цифр, на которых было напечатано 178 миль, 414 825 слов, иллюстрированных 1 827 306 цитатами, которые были выбраны из пяти миллионов. Вскоре он стал и до сих пор остается эталоном как источником лексикографической авторитетности, так и образцом того, как следует составлять словарь. Это было признано наиболее достоверным изображением того, каким на самом деле был английский язык. OED претендовал на идеально достигнутую полноту, а это, в свою очередь, сконструировало его особый и новый вид авторитета, чей первый эффект состоял в том, чтобы поместить его за пределы того, что могло бы быть подвергнуто критике.

Тем не менее, хотя исторический успех и важность OED не могут быть подвергнуты сомнению, равенство между полнотой и построением нейтрального лингвистического авторитета не выдерживает даже поверхностного исследования. Даже OED был каким угодно, только не нейтральным. С его выбором привилегии одних авторов вместо других (Шекспира в целом), его включениями и упущениями, OED передал представление об английском языке и англичанстве, которое было не только преимущественно средним классом, но также и ретроспективным, англоцентричным, морально проникнутым и существенно мужской.Несмотря на методологию его завершения, он ярко изобразил конечное, перспективное, историческое и культурное мировоззрение людей, его создавших. Как и в случае с Джонсоном, именно это сделало и делает его самостоятельным культурным объектом.

Изготовление OED в большей степени, чем любая подобная работа, было делом общества и, следовательно, моральным и патриотическим долгом. Это было также типичным проявлением духа викторианской эпохи. Если далекие колонии измеряли военную и институциональную мощь Британской империи, то OED предназначался для измерения и доказательства величия ее культуры.Это представляло собой предприятие другого рода, возможно, еще более труднодостижимое, поскольку это было то, чего никто никогда не достигал раньше: полное завоевание собственного языка и, следовательно, возможностей своего собственного выражения и мысли. Словарь был инструментом культурного империализма. С лингвистической точки зрения она представляла собой живую попытку реализовать карту в масштабе 1:1 90 177 всех 90 178 культурных объектов, составляющих британскую «культуру».Несколько других буквальных произведений могут претендовать на такое же влияние на формирование культурной идентичности, как и OED .

Но в другом масштабе одно и то же явление справедливо для каждого словаря. Например, Джонсон также намеренно избегал перечисления нескольких категорий языковых знаков, в том числе и нецензурных слов. Как правило, как только словари стали средством авторитета, они также стали потенциальными средствами контроля над языком, мышлением и поведением людей. Профессиональный лексикограф, когда-то получивший право выбирать одни определения вместо других, получил право фиксировать значение терминов, имеющих моральное и религиозное содержание («самоубийство», «брак», «обращение» и т. д.).), влиять на научные и философские споры (определяя такие ключевые понятия, как «электричество», «душа», «флогистон» и т. д.) и влиять на культуру отдаленных народов, экспортируя в их язык новые знаки (как слово « Бог»). Несмотря на провозглашаемый идеал или предполагаемую нейтральность, лексикография, как и история, ограничена формированием объектов своего исследования.

Чтобы еще больше прояснить этот последний момент, позвольте мне представить еще один пример. Это время взято не из истории лексикографии, а из литературы.На самом деле, возможность использования лексикографии в качестве явного способа формировать и определять поведение людей была прекрасно исследована Джорджем Оруэллом в его знаменитом романе « 1984». жизнь полностью определяется обществом, в котором он живет. Этим обществом правит идеология (английский социализм или IngSoc), физически представленная Партией и символически персонифицированная постоянно наблюдающим Большим Братом.

Примечательно, что помимо «Полиции мыслей» (контролирующей мысли) и «телекранов» (контролирующих поведение), одним из способов, с помощью которых партия стремится установить совершенный контроль над населением, является постоянное создание нового языка, примером которого является создание словаря нового типа: словаря новояза. Цитата из интересного эссе Оруэлла, приведенного в приложении к 1984 , «Целью новояза было не только обеспечить средство выражения мировоззрения и умственных привычек, свойственных приверженцам Ингсока, но и сделать все другие способы мысль невозможна… Новояз был призван не расширять, а уменьшать круг мыслей, и этой цели косвенно способствовало сокращение выбора слов до минимума».Проще говоря, смысл словаря новояза в том, что тот, кто владеет языком, тем самым контролирует также мысли и поведение других.

Как и словари девятнадцатого века, словарь новояза стремится к полноте. Тем не менее, он преследует другую стратегию для достижения этой цели. В отличие от того, что произошло в лексикографии, каждое издание словаря направлено на сокращение количества перечисленных слов. Следовательно, он перечисляет всех слов новояза просто потому, что каждое слово, исключенное новым изданием словаря, не является словом и, следовательно, не имеет значения.Вместо того, чтобы изображать язык таким, какой он есть, словарь новояза стремится исправить язык раз и навсегда. Он не описывает, он предписывает язык.

Для достижения этой цели он устраняет историческое измерение языковых знаков. В новоязе нет производных или этимологий. Вместо этого слова жестко определены чисто абстрактным образом. Обоснование, конечно же, состоит в том, что «тот, кто контролирует прошлое, контролирует будущее, а тот, кто контролирует настоящее, контролирует прошлое».Поэтому предполагается, что новояз будет живым языком, который не находится в постоянном движении, а вне времени и изменений.

Другими словами, словарь новояза явно предназначен для уменьшения интерпретируемости, то есть потенциального развития знаков посредством интерпретации. Словарь новояза гораздо лучший инструмент для осуществления контроля, чем полиция и телекраны; это не реакция на преступления, а способ сделать их невозможными. Действительно, говорение и мышление на новоязе не ведут ни к возникновению новых культурных объектов, ни к изменению или исчезновению старых.Спонтанность не предполагается, и поэтому отклонение искореняется. То, что может быть выражено на новоязе, не может быть правильно определено как нечто «культурное», ибо слово «культура» вместе с его понятием даже не существует в новоязе.

К счастью для нас, словарь Оруэлла — всего лишь вымышленный повествовательный прием. Однако, если рассматривать его в совокупности с двумя предыдущими историческими примерами, представленными выше, то это позволяет более отчетливо наблюдать, как практики изготовления знаков тесно связаны с оформлением культурных объектов.Из того, что мы видели, мы можем теперь сделать ряд предварительных выводов.

Во-первых, представление о том, что сегодня словари такие же, как и в прошлом, явно ошибочно. Сегодня словари являются продуктом длительного и успешного рационального исследования, которое заняло более пятисот лет. В ходе своей бурной эволюции они превратились из простых списков слов в империи слов. Между тем они стали мощным средством для определения культурной идентичности и измерения прогресса науки и цивилизации.

Во-вторых, лексикография не является чисто механической практикой. Наоборот, это сложная деятельность, которая включает в себя определенные техники и зависит от эрудиции и образования тех, кто ее практикует. Словари всегда отражают культуру тех, кто их составляет. Как показывает исторический случай OED , даже появление идеала полноты не привело к построению полностью нейтрального лингвистического авторитета. И все же невозможность составить совершенно нейтральный словарь свидетельствует не о недостатке лексикографии, а о структурной особенности любой знаковой практики, т. е. всякий раз, когда мы интерпретируем текст, мы активно его развиваем.Поскольку лексикография имеет дело со знаками и их значениями, она неизбежно манипулирует ими и трансформирует их. В более широком масштабе то же самое можно сказать и обо всех других практиках, требующих интерпретации знаков, включая историю, философию и семиотику.

В-третьих, не только мы формируем объекты культуры, но и объекты культуры формируют нас. Отбирая определенные цитаты, лексикографы стремились составить и передать точное представление о своей культуре, преподнося своим читателям непосредственные моральные уроки.В той мере, в какой словари являются средством управления культурными объектами, они также могут использоваться как средства, более или менее явные, для управления мыслями и поведением людей. Это зависит от того факта, что интерпретация изменяет как то, что интерпретируется, так и то, кто это интерпретирует.

В-четвертых, слово, понятие и образец поведения могут быть определены как «объекты культуры». Тем не менее, часто они образуют упорядоченный семиотический континуум. То есть наш язык определяет наше мышление, а наше мышление определяет наше поведение (и наоборот).Хотя нельзя утверждать, что культурные объекты могут быть сведены к их лингвистическому внешнему виду или что другие отношения порядка невозможны, тем не менее — как подтверждает соответствующая традиция исследований и как показывает пример Оруэлла — важно признать, что язык не играют видную роль в формировании наших культурных объектов.

В-пятых, генеалогия лексикографии говорит нам кое-что о том, что представляют собой объекты культуры. Разумеется, свидетельство того, что я собираюсь сказать, ограничивается теми культурными объектами, которые являются предметом лексикографии.Однако моя позиция состоит в том, что поскольку лексикографические объекты являются объектами культуры, то их признаки присущи и любым другим видам объектов культуры.

Практическая невозможность составить окончательный словарь с абсолютно фиксированными значениями подчеркивает, что культурные объекты являются историческими сущностями, которые зависят от интерпретации для того, чтобы быть тем, чем они являются. А поскольку интерпретация — это процесс, то и объекты культуры имеют процессуальную природу. В самом деле, там, где нет свободы возможного толкования, не может быть собственно никакой культуры.Далее, культурные объекты не имеют смысла сами по себе, но их значение всегда зависит от других текстов. Отдельный культурный объект сам по себе имеет такое же значение, как словарное определение знака в языке, словарь которого состоит только из этого знака.

Это намекает на другую особенность культурных объектов, а именно, они не входят в коллекции отдельных лиц; скорее, они входят в системы или, как я предпочитаю говорить, в семьи. Они имеют тенденцию образовывать сложные репродуктивные и самоорганизующиеся системы.Наблюдение за историей лексикографии показывает, что объекты культуры возникают и исчезают, а не внезапно появляются и исчезают. Они имеют тенденцию размножаться, адаптироваться и изменяться по отношению к окружающей среде, а не быть фиксированными, неизменными и абстрактными объектами. Это одна из причин, почему биологический концептуальный словарь, как и предполагали Пирс и Лотман, часто оказывается наиболее подходящим для интерпретации систем знаков и их динамики.

Кроме того, чтобы заслужить словарную статью и стать благодаря лексикографии культурным объектом, текст должен быть общедоступным и, таким образом, частично общим и доступным для наблюдения.Частный поток мысли, пока он является частным, не является культурным объектом, хотя его вполне можно определить как текст. Культура и объекты культуры зависят не только от интерпретации; они зависят от публичных процессов интерпретации.

В заключение генеалогия лексикографии может быть использована для того, чтобы показать, что культурные объекты — это не просто тексты, а особый вид текстов, а именно исторические, непрерывные, самоорганизующиеся системы текстов, подверженные публичному процессу интерпретации.

Ссылки

Остин, Джон Л. 1975. Как делать вещи с помощью слов . Под редакцией Дж.О. Умсон и Марина Сбиса. 2-е изд. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.

Дастон, Лоррейн и Галлисон, Питер. 2007. Объективность . Нью-Йорк: Зональные книги.

Fisch, Max H. 1986. Peirce, Semeiotic and Pragmatism, под редакцией К. Л. Кетнера и К. Дж. В. Клозеля. Блумингтон: Издательство Индианского университета.

Хитчингс, Генри. 2006. Определение мира. Необычайная история словаря доктора Джонсона . Нью-Йорк: Пикадор.

Джонс, Р.Ф. 1953. Триумф английского языка . Стэнфорд: Издательство Стэнфордского университета.

Мюррей, Джеймс А. Х. «Эволюция английской лексикографии». (12 июня 2009 г.) http://www.gutenberg.org/etext/11694.

Стегер, Арчер С. 1913. Американские словари . Балтимор: JH Furst Company.

Тренч, Ричард Чевеникс, 1857 г. О некоторых пробелах в наших английских словарях, являющихся сутью двух статей, прочитанных перед филологическим обществом . Лондон: Джон В. Паркер и сын, Вест-Стрэнд.

Винчестер, Саймон. 2003, Значение всего. История Оксфордского словаря английского языка . Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

———. 1998. Профессор и безумцы: рассказ об убийстве, безумии и создании OED . Нью-Йорк: Харпер Коллинз.

Виллински, Джон.1994. Империя слов. Царствование OED . Издательство Принстонского университета Нью-Джерси: Принстон.


[1] Винчестер 2003: 32.

5 способов использования медицинского словаря

Имея в своем распоряжении все ресурсы для обучения в медицинской школе, не пренебрегайте словарем. Вот пять умных способов использования медицинского словаря.

От атласов по анатомии до справочных руководств по лекарствам, вы будете использовать различные учебные ресурсы медицинской школы при подготовке к экзаменам и ротациям.Каждый из этих инструментов обучения играет свою роль в обучении в медицинской школе и за ее пределами, и то же самое верно и для вашего медицинского словаря. Но что такое медицинский словарь и насколько он может быть полезен?

Конечно, очень важно, чтобы вы хорошо разбирались в деталях таких предметов, как физиология и фармакология, но может быть трудно понять специфику без предварительного общего введения в эти темы. Хотя это не обязательно самая захватывающая часть медицинской литературы, которую вы будете использовать, доступный словарь пригодится в ряде ситуаций.

5 способов использования медицинского словаря

Все нижеперечисленное представляет собой прекрасное применение надежному медицинскому словарю.

1. Намочить ноги

Когда вы начинаете курс по новой теме, вы можете не знать большую часть словарного запаса. Медицинский словарь может быть вашим лучшим другом, когда вы погружаетесь в новую тему. На самом деле, вы можете использовать свой медицинский словарь несколько раз для каждого предложения! И не удивляйтесь, если в конечном итоге вы найдете термин, с которым столкнулись, как часть определения, которое вы искали в первую очередь.

Изучение медицинской информации может быть медленным процессом, который требует постепенного накопления знаний. Это требует терпения. И вы, вероятно, уже знаете, что угадывать, что означает медицинский термин, почти никогда не бывает хорошей ставкой, потому что так мало интуитивно понятно, когда вы только начинаете.

2. Поиск быстрых напоминаний

Медицинский словарь может пригодиться и в том случае, если что-то, что вы уже выучили в прошлом, вылетело из головы. Вы можете понимать концепции, но не можете вспомнить точное название лекарства, болезни или анатомической структуры.

На самом деле, в медицине так много аббревиатур, что студенты и врачи обычно запоминают аббревиатуру, но не точные слова, которые она обозначает.

В то же время многие физические структуры и болезни имеют более одного названия. Возможно, в какой-то момент вы выучили все названия, но со временем забыли некоторые из них.

Один из самых надежных ресурсов в области здравоохранения можно найти в Медицинском словаре Стедмана.

3. Поиск лекарств

Медицинский словарь также может быть полезен при поиске безрецептурных и отпускаемых по рецепту лекарств.Когда вы начнете встречаться с пациентами во время ротации, вы часто будете слышать, как лекарство называется только по его общему или фирменному наименованию. Вы можете использовать свой медицинский словарь для поиска непатентованных лекарств со списком распространенных торговых марок — или найти фирменные лекарства, соответствующие их непатентованным названиям. Некоторые медицинские словари также включают классификации лекарств наряду с их названиями, что поможет вам напомнить вам о механизмах их действия и показаниях к применению.

Медицинский словарь может быть менее громоздким инструментом, чем карманный справочник лекарств, особенно если вам не нужно рассчитывать дозы.Конечно, вам в конечном итоге понадобится это руководство по дозировке для написания заказов и рецептов, и вам также нужно будет знать побочные эффекты и взаимодействия с лекарствами, информацию, которую, вероятно, не найти в вашем медицинском словаре.

4. Сравнение и противопоставление

В ваших медицинских исследованиях часто будут возникать запутанные концепции, и вам придется использовать различные учебные ресурсы медицинской школы, чтобы разобраться в сложном материале. Ваш медицинский словарь — отличное место для начала, потому что определения похожих терминов часто отличаются незначительно.Вы можете изучить эти незначительные различия, чтобы выделить тонкие нюансы между терминами, которые похожи, но не идентичны.

Например, многим учащимся трудно отличить гипоксию от гипоксемии. В то время как статья в журнале, таком как «Медицина », может подробно рассмотреть эти концепции, такого подробного ресурса может быть слишком много, если вам просто нужна общая картина. Медицинский словарь не обеспечит той полноты, которую вы найдете в рецензируемом научном исследовании, но он, по крайней мере, может помочь вам понять самые простые для понимания различия и сходства между родственными понятиями.

5. Заполнение второстепенных данных

Наконец, ваш медицинский словарь может быть полезным инструментом для заполнения пробелов, когда термин совершенно новый для вас. Вы будете продолжать сталкиваться с новым медицинским языком на протяжении всей своей карьеры врача, независимо от того, на чем вы специализируетесь или какую практику вы выбираете.

Каждая медицинская и хирургическая специальность имеет свой особый язык, и вы, вероятно, столкнетесь со многими ситуациями, в которых вы лечите пациента, история болезни которого включает редкое заболевание, о котором вы вообще не слышали или, по крайней мере, вы не знаете о подробностях.Например, некоторые из аутоиммунных элементов энцефалопатии Хашимото, состояния, незнакомого большинству врачей, обсуждаются в дотошной статье в Clinical Nuclear Medicine, но общее определение может подсказать вам, что это заболевание щитовидной железы с неврологическими проявлениями. — и это важное место для начала.

В целом, ваша повседневная работа и процесс обучения будут намного эффективнее, если вы сможете быстро освоиться с незнакомой терминологией.Чем больше вы знаете о медицине, тем легче становится быстро учиться, когда вы сталкиваетесь с чем-то новым, но вы никогда не перестанете сталкиваться с новыми проблемами или перерастете свой медицинский словарь.

Оценка владения словарем | SpringerLink

Обучение работе со словарем предполагает четкое понимание различных этапов, через которые проходит пользователь при обращении к словарю. Это факт, что не все словари имеют один и тот же формат или позволяют использовать одни и те же параметры поиска. Поскольку не все учителя осведомлены о процессах поиска в словарях и что большинство учащихся никогда или редко обучались навыкам работы со словарем, необходимо определить этапы и навыки, связанные с использованием словаря.

В 1999 году Неси определил шесть этапов в процессе использования словаря:

  1. 1.

    До учебы,

  2. 2.

    Перед просмотром словаря,

  3. 3.

    Поиск информации о входе,

  4. 4.

    Интерпретация входной информации,

  5. 5.

    Запись информации о входе и

  6. 6.

    Понимание лексикографических вопросов.

Рассмотрим эти этапы с учетом не только того, что делает пользователь, но и того, что этапы подразумевают в цикле обучения.На первом этапе Nesi включает в себя (1) знание существующих типов словарей, выбор словарей для консультации и/или покупки и (2) знание того, какую информацию можно найти в словарях и других типах справочников.

Этот первый этап, «До изучения», важен как часть цикла оценивания при изучении языка: эти знания необходимы учителям и учебным заведениям, чтобы определить, что оценивать, как разрабатывать словарные задания для конкретной цели. и результат в виду и в каких ситуациях эти задачи и их оценка будут иметь место.

Знакомство с типологией словарей и конкретной информацией, содержащейся в каждом типе словарей, подразумевает наличие словарей в классе, будь то в бумажном или электронном формате. Поскольку большинство студентов в Испании, как правило, используют онлайн-словари, это также влечет за собой необходимость дальнейших исследований типологии веб-словарей. Нелегко определить, что является словарем, а что нет в интернет-среде. Если мы думаем о том, какие виды словарей следует использовать для продвижения, обучения и проверки словарных навыков, исследования должны также учитывать, что такое педагогический словарь и какие словари подходят для/в изучении языка и профессиональных ситуациях.

В цикле изучения языка эти два этапа могут быть связаны или связаны с подготовкой учителей, инструкцией учителя и/или самообучением. Это также может быть связано с рекомендациями по словарям, их использованием и тем, как эти рекомендации могут быть разработаны в компьютерной лексикографии.

Инструкция по использованию словаря может иметь более сложную структуру в тех случаях, когда словари включают корпуса как часть своей макроструктуры или в виде дополнительных примеров. Это относится к словарям, разработанным для определенного профиля пользователя: переводчики-профессионалы/учащиеся или продвинутые учащиеся.Все будет еще сложнее, если будет включено более одного языка. Методы поиска (Pastor and Alcina 2010) в сложных электронных словарях и способы их эффективной разработки должны быть частью стратегии обучения переводчиков и продвинутых учащихся. Они также должны быть частью обучения пользователей словаря, но, конечно же, должны быть адаптированы ко всем уровням владения языком и различным потребностям учащихся/пользователей.

Второй этап в категории Nesi (1999) называется «До консультации со словарем».На этом этапе пользователи решают, нужна ли им консультация со словарем. Лью (2013a) отмечает, что здесь проблема заключается в том, чтобы сопоставить стоимость консультации с ее преимуществами. Он говорит, что в сочетании с другими языковыми навыками цифровые словари более полезны, чем бумажные.

Второй этап также включает в себя то, что нужно искать. При языковом тестировании эти две проблемы трудно оценить, если протоколы отслеживания взгляда (Tono 2011) или файлы журналов не используются как часть методологии исследования или сбора информации.Кроме того, этот этап также включает запрос или выражение, введенное в словарь в случае электронных словарей. Это предполагает знание типов словарей, поскольку включает в себя решение, какой словарь может удовлетворить цель консультации. В поисковых системах по словарям, таких как Lexicool , этот процесс может быть сложным и требует практики для оптимизации поиска типа словаря. И, наконец, он включает в себя возможность идентифицировать класс слов и угадывать значение искомого элемента из контекста.

Третий этап в классификации Неси — поиск входной информации. Главный навык на этом этапе — понять структуру словаря. Это означает, с одной стороны, знание того, какие части словаря имеют отношение к поиску, а с другой — понимание системы письма и принципов, по которым организован язык. Поскольку система письма языка (логографическая, согласное или алфавитное) влияет на принцип организации словаря, даже умение обращаться с системой зависит от уровня владения учащимися.На это также влияет то, используют ли первый и второй языки учащихся одни и те же системы письма. Это подводит нас к важному вопросу языковой оценки: на уровень сложности изучения иностранного языка могут влиять контексты, в которых они изучаются, сходство первого языка (L1) и второго языка (L2), различия в культурных традициях. и прагматические вопросы между языками или цель и мотивация изучения языка, среди прочего.

Говоря об уровнях владения языком, мы можем разработать общую основу для работы.Но конкретная ситуация, в которой используется структура, обязательно проверяет, переопределяет или адаптирует эти уровни. Таким образом, Общеевропейские рамки владения иностранным языком (CEFRL) были созданы для обеспечения основы для разработки учебных программ и оценки владения языком и разделены на шесть различных уровней владения языком, которые связаны с языковыми навыками и учитывают потребности базовые, независимые и опытные пользователи или изучающие язык. CEFRL_J, модификация CEFRL для обучения английскому языку в Японии (Negishi 2012; Tono and Negishi 2012; Runnels 2014), отвечает на конкретную потребность пересмотреть европейскую структуру и адаптировать ее к японскому образовательному контексту и потребностям.После изучения и анализа того, как эти уровни не соответствовали уровням японских студентов, возникла потребность в разветвлении уровней European Framework в Японии, и эта потребность привела к разработке CEFRL_J, который включает в себя подразделение уровней A и B на девять новые уровни, добавляет новый уровень pre-A1 и направлен на адаптацию дескрипторов умений (описывающих, что учащиеся могут делать на каждом уровне владения английским языком в разных областях) к японскому контексту.

Поскольку уровни владения языком описаны для отражения навыков учащихся в чтении, письме, разговорной речи и аудировании, а также для анализа ряда коммуникативных контекстов, тем, задач и целей и уровней языковой компетенции, также необходимо разработать меры по измерению словарных навыков.

Такая шкала владения словарем должна охватывать все остальные аспекты, включенные в третий и четвертый этапы Nesi (1999). Эти навыки описывают способности, необходимые для понимания, интерпретации и обработки результатов поиска (согласно определению Pastor and Alcina 2010). Оставшиеся навыки поиска информации на третьем этапе включают: понимание графо-фонематического соответствия (и его отсутствия), понимание использования подстановочных знаков (Lew 2013a) при поиске в электронном словаре, выбор среди омонимов, поиск производных форм, поиск многозначных слов. словосочетания, понимание системы перекрестных ссылок в печатных словарях и гиперссылок в электронных словарях (Nesi 1999).

Четвертый этап, Интерпретация вводной информации, наиболее точно отражает способности пользователей словаря, поскольку он касается способности интерпретировать найденную информацию, отличая релевантную информацию от нерелевантной. Первый поднавык на этом этапе, различающий составные части статьи, можно рассматривать как базовый или продвинутый в зависимости от словаря. В то время как учебные словари могут быть организованы таким образом, чтобы можно было легко различать части их статей (что также поддерживается типографикой), широкий спектр онлайн-словарей и формат их статей могут быть очень разными и сложными (см. и Alcina 2010 за их описание результатов поиска).

Другие компоненты этапа устного перевода включают: поиск информации о написании слов; понимание типографских соглашений и использование символов, пронумерованных надстрочных индексов и пунктуации; интерпретация IPA и информации о произношении; интерпретация этимологической информации; интерпретация морфологической и синтаксической информации; толкование определения или перевода; интерпретация информации о словосочетаниях; интерпретация информации об идиоматическом и переносном использовании; получение информации из примеров; и интерпретация ограничительных ярлыков.Электронные словари включают в эту категорию возможность находить и использовать аудио- и видеофайлы для акустических и визуальных типов информации (Lew 2013a).

Другими аспектами четвертого этапа являются навыки использования и обращения к дополнительной информации (вступительный материал, приложения и гипертекстовые ссылки). Характер этой дополнительной информации может значительно меняться от одного источника к другому и может содержать сложные источники информации для специализированных онлайн-словарей, как это видно у Campoy-Cubillo (2002) и у Pastor and Alcina (2010).

Мы считаем, что последнему навыку на этом этапе, проверке и применению искомой информации, следует придать отдельный статус, так как это предполагает более высокие навыки передачи информации и знаний.

Пятый этап, Запись входной информации, также важен, поскольку пользователю словаря необходимо будет найти способ записать информацию, которая будет полезна для текущей задачи, а также для использования в будущем. Например, в рабочей среде возможность записывать и систематизировать полученную информацию может сэкономить время на консультации в будущем, а также может помочь в развитии языка или языковых выражений, которые наиболее часто требуются в этой рабочей среде.

Nesi (1999) выделяет шестой уровень «Понимание лексикографических проблем», который важен не только для лексикографов, но и для всех специалистов, участвующих в циклах обучения языку. Таким образом, знание словарной культуры, знание лексикографической терминологии, знание того, для чего люди используют словари, понимание принципов и процессов составления словарей, способность критиковать и оценивать словари, а также способность сравнивать словарные статьи или распознавать определяющие и перевод стилей — это навыки, которыми также должны овладеть разработчики материалов и тестов.

Изучение английского языка в китайском университете в качестве пользователей словарей

Какие типы словарей используют студенты?

Когда в ходе опроса 37 учащихся попросили назвать словари, которыми они пользуются, они сообщили, что у них 149 словарей, что дает в среднем по 4 словаря на человека. Более 90 % этих словарей находятся в цифровой форме. Напротив, в исследовании Nesi and Haill (2002: 280), проведенном менее 15 лет назад, «только два студента указали электронных двуязычных «переводчиков»».В этой статье термин «цифровой словарь» (Lew and De Schryver 2014: 343) будет использоваться в качестве общего термина для обозначения электронных словарей. При категоризации этих цифровых словарей, названных учащимися, мы использовали некоторые ключевые концепции Де Шрайвера (2003: 149–150). Основные выявленные типы включают (1) карманные электронные словари (PED), (2) мобильные словари (MD), (3) интернет-словари (ID) и (4) компьютерные электронные словари (CED). На рис. 1 показано распределение типов словарей, используемых учащимися.

Рис. 1

Распределение типов словарей, используемых учащимися

То, что учащиеся так безжалостно отбрасывают ПД за изгородь своих воспоминаний, все еще может показаться немного удивительным, учитывая тот факт, что групповая покупка словарей для учащихся в бумажной форме по-прежнему рекомендуется и является довольно распространенной практикой в ​​китайских средних школах и даже университетах. (Чен 2010: 281). Но затем в этом конкретном вопросе опроса студентов попросили назвать словари, которыми они действительно пользуются, а не те, которые они покупают и владеют по рекомендации или иным образом.Таким образом, стало ясно, что, предоставленные сами себе, очень немногие китайские студенты до сих пор пользуются печатными словарями (ПД). И если это так со студентами, изучающими английский язык, не следует ли нам ожидать, что те, кто изучает другие предметы искусства, будут с еще большей готовностью использовать цифровые словари? Тогда этот вопрос приводит к неизбежным сомнениям в необходимости прилагать больше усилий для сравнения бумажных и цифровых словарей. Может быть, мы могли бы даже предположить, что педагогической лексикографии пора переключить свое внимание на такие области, как влияние различных цифровых медиа на успешное использование словаря и навыки работы с цифровым словарем.

Карманные электронные словари — это так называемые автономные словари, поскольку они не требуют подключения к сети. Почти половина цифровых словарей, названных студентами, являются PED, что соответствует постоянному наблюдению, что PED особенно популярны среди студентов из стран Восточной Азии (Nesi 1999; Stirling 2003; Midlane 2005; Chen 2007; Lew and De Schryver 2014). Двадцать лет назад Тейлор и Чан (Taylor and Chan, 1994) сообщили, что учителя английского языка, с которыми они беседовали в Гонконге, сомневались в уже популярном использовании PED их учениками.Исследования использования PED по сравнению с PD китайскими студентами EFL в первом десятилетии этого века также продемонстрировали в основном негативные последствия первого и часто приводили доводы в пользу более широкого использования второго в обучении L2 (Deng 2006; Ян и Чжао 2007; Шу и Чен, 2009 г.). По-видимому, это общее недоверие учителей, лексикографов и исследователей к ПЭУ не предотвратило растущую популярность ПЭУ среди изучающих языки. Это может быть связано с быстрыми улучшениями, обнаруживаемыми в каждой новой версии PED, и тем фактом, что высококачественные словари в эти годы в основном основаны на самых авторитетных словарях для учащихся за рубежом или авторитетных двуязычных словарях в Китае.В последнем исследовании Chen (2010: 275) по использованию PED в обучении EFL она фактически обнаружила, что «нет существенных различий между использованием PED и PD в понимании, воспроизведении и сохранении словарного запаса, хотя скорость первого значительно выше, чем у второго. ». Очевидно, что быстрый доступ к информации является непревзойденным аспектом PED, который продолжает привлекать все больше и больше пользователей, особенно теперь, когда PED с точки зрения содержания так же хороши, как и PD, на которых они основаны.

Мы используем «мобильные словари» для обозначения словарных приложений, которые можно установить, как правило, бесплатно, не только на мобильные телефоны и другие мобильные устройства, но и на надежные машины, такие как настольные и портативные компьютеры.Доступ к ним также возможен как онлайн, так и офлайн. «Гибридный» словарь, предсказанный Де Шрайвером (2003: 150), кажется, действительно материализовался в словарных приложениях. И MD, по-видимому, становятся все более популярными среди наших студентов-пользователей, особенно потому, что сейчас все больше и больше из них владеют смартфонами.

С другой стороны, интернет-словари и вполовину не так популярны, как PED или MD, хотя с появлением планшетов и смартфонов они почти так же легко доступны, как и любые карманные словари.Из комментариев некоторых студентов мы обнаружили, что основная проблема с идентификаторами заключается в том, что их определения и примеры не считаются достаточно надежными. Похоже, что спустя 12 лет после того, как они были описаны как «результат небрежного и поспешного составления» (De Schryver 2003: 160), идентификаторы до сих пор не сильно улучшились с точки зрения статуса. Это, однако, не очень удивительно, учитывая, что некоторые ID в Китае на самом деле заявляют, что никакого вмешательства человека в отбор примеров не производится. Вторая причина может заключаться в том, что без подключения к сети идентификаторы просто невозможно использовать, в то время как MD также можно использовать в автономном режиме, хотя с меньшим объемом доступной информации, чем при подключении к Интернету.

«Компьютерные электронные словари» здесь относятся как к встроенным словарям (часто в компьютерах Mac), так и к словарному программному обеспечению, которое может работать только на компьютерах. Все они являются автономными словарями, и все же не такими переносимыми, как PED. На самом деле, из 6 названных CED 5 являются встроенными и 1 бесплатно загружаемым программным обеспечением. Создается впечатление, что, несмотря на то, что учебные словари в программном обеспечении или на компакт-дисках привлекали большее внимание лексикографов и исследователей (Nesi 1999: 59), они никогда не были по-настоящему популярны среди китайских студентов.И теперь, с вторжением MD, CED в целом быстро теряют последнюю часть земли, которую им когда-либо удавалось удерживать. На рис. 2 показаны эти четыре типа цифровых словарей с точки зрения носителей (карманные устройства и надежные машины) и модели доступа (офлайн или онлайн).

Рис. 2

Четыре типа цифровых словарей ( выцветание цвета означает снижение популярности)

В настоящее время PED является доминирующим типом словарей, используемых студентами.Но с быстро растущей популяризацией смартфонов и других мобильных устройств (планшетов, электронных книг, таких как Kindle, а также появлением i-watch и очков Google), возможно, MD не заставит себя долго ждать, чтобы обогнать PED. Мы также увидим, что словари, часто используемые учащимися в форме PED, очень однородны и не отображаются в форме приложения. Это заставляет задаться вопросом: если эти словари когда-нибудь будут разработаны в виде приложений, не загрузят ли студенты и не установят их в первую очередь на свои мобильные устройства и не воспользуются своими PED так же быстро, как они сделали это со своими PD?

Какими словарями пользуются учащиеся?

Как и следовало ожидать, некоторые словарные заголовки продолжают появляться в разных списках.Наиболее часто учащиеся называют следующие словари:

Oxford Advanced Learner’s English Китайский словарь (7-е изд., PED и PD, на двух языках) 24

Англо-китайский словарь (2-е изд., PED, двуязычный ) 18

Словарь Youdao (MD, двуязычный ) 13

Словарь современного английского языка Longman (4-е изд., PED, двуязычный ) 12

Словарь Merriam-Webster (MD, одноязычный ) 12

Dictionary.com (MD, одноязычный ) 9

Словарь Jinshanciba (MD, двуязычный ) 8

Eudic (MD, двуязычный ) 7

Китайско-английский словарь (3-е изд., PED, bilingual ) 7

Учащиеся используют три наиболее распространенные формы словарей, а именно двуязычный, двуязычный и одноязычный. Однако с точки зрения направленности назван только один китайско-английский словарь, и то только 7 студентов из 37. Похоже, что англоязычные специалисты в целом гораздо чаще используют в своих исследованиях англо-китайские словари, хотя, когда их просят описать цели использования словаря, все они включали составление статьи на английском языке, что является наиболее типичной задачей кодирования.

На просьбу дать название наиболее часто используемого словаря 16 учащихся назвали двуязычный OALECD. Двуязычное РДРВ заняло второе место (7). В таблице 1 представлены десять наиболее часто упоминаемых словарей с указанием количества учащихся, которые их назвали, в соответствии с типами словарей.

Таблица 1 Названия и типы десяти наиболее часто используемых словарей

Из таблицы видно, что около 62 % учащихся действительно предпочитают пользоваться двуязычными словарями.Многие из них назвали наличие определений как L1, так и L2 главным достоинством используемых ими BLD и охарактеризовали их как «взаимодополняющие». Это свидетельствует о выводе Чена (2011: 161) исследований BLD о том, что «китайские студенты склонны читать как части L1, так и L2, доступные в записях BLD, а не только одну их часть». Между тем, OALECD на сегодняшний день является самым популярным словарем среди наших английских специальностей. Более половины пользователей заявили, что они начали использовать OALECD по рекомендации своих учителей средней школы или даже начальной школы и используют его в течение длительного времени.Таким образом, вполне вероятно, что те, кто использует OALECD в PED, выбрали конкретный PED, потому что он содержит этот словарь.

Более внимательное изучение опросов показывает, что все наши ученики используют CASIO PED (различные модели). Он также содержит двуязычный ECD, второй по популярности словарь. Хотя этот бренд PED описывался как «дорогой» и «доступный лишь небольшому количеству студентов» 5 лет назад (Chen 2010: 282), сейчас он, по-видимому, становится более доступным для китайских студентов.Двое из четырех студентов, использующих бумагу OALECD, выразили намерение купить PED, содержащую тот же словарь, из естественного соображения «удобства». Для специалистов по английскому языку, которые должны ежедневно выполнять учебные задания, используя словари, мобильность и эффективность консультаций с PED должны казаться почти непреодолимыми. Тем не менее, кажется, что их выбор PED по-прежнему во многом определяется тем, какие словари он содержит.

С другой стороны, равное количество студентов (19 %) предпочитают двуязычные и одноязычные словари соответственно.Те, кто назвал двуязычный ECD, все использовали его в PED и назвали «авторитет» и «содержание заглавных слов» его главными достоинствами. Все одноязычные словари представлены в форме MD, и студенты, предпочитающие их, с большей вероятностью приведут свои собственные причины. Например, словарь Merriam-Webster (приложение), как говорят, имеет «детальное и четкое различие между чувствами». И Dictionary.com (приложение), и Longman Dictionary of Contemporary English (приложение) понравились за «этимологическую обработку» и «красивое оформление».Другие причины включают «живописные иллюстрации» и даже «бесплатно».

Многие студенты, давая комментарии к наиболее часто используемому словарю, ссылались на «четкость определения», «синонимы и антонимы», «словообразовательную информацию», «обработку идиом и устойчивых словосочетаний» и «иллюстрацию словосочетаний» (в порядке частоты) как причины предпочтения словаря. Поскольку учебная программа на факультете английского языка в Университете Фудань уделяет большое внимание наращиванию словарного запаса с помощью упражнений на словообразование и синонимов/антонимов, а также важности изучения словосочетаний, наши студенты, скорее всего, включили эти рекомендации в свои собственные занятия по использованию словаря. без систематического обучения.Принимая также во внимание, что все 37 студентов заявили, что они используют словари каждый день, на всех уроках английского языка и при выполнении всех видов учебных заданий, можно сделать вывод, что словари по-прежнему играют очень важную роль в изучении языка для китайских студентов, изучающих английский язык. Английский сегодня. За исключением двух студентов, которые назвали бумагу OALECD своим наиболее часто используемым словарем, все остальные признались, что везде носят с собой либо PED, либо MD. Так что, если уж на то пошло, словари становятся еще более полезными и удобными для изучающих язык благодаря цифровой среде.Таким образом, необходимость проведения курса по использованию словаря на нашем факультете английского языка сейчас кажется еще более актуальной.

За исключением одного, все студенты описали как сильные, так и слабые стороны своих наиболее часто используемых словарей. Весьма вероятно, что предсказание Zaenen (2002: 239) о том, что словари больше не будут считаться абсолютным авторитетом после изменения их формата, все-таки сбылось. Между тем неудивительно, что те немногие студенты, которые назвали бумагу OALECD, указали ее бумажную форму в качестве основного или единственного недостатка.Неоднократно упоминаемый недостаток OALECD в PED — недостаточный охват слов. Двуязычный ECD критикуют за его неизбежную особенность — отсутствие определений на английском языке. Тем не менее, наиболее примечательный вывод заключается в том, что почти все студенты сказали, что недостатки их наиболее часто используемого словаря могут быть компенсированы другими словарями. На самом деле, все PED содержат несколько словарей, а с MD вы можете практически установить столько словарей, сколько захотите, на одно и то же мобильное устройство.Наличие нескольких словарей и тезаурусов, безусловно, является непревзойденным преимуществом цифровой формы словаря. Возможно, это могло бы пролить новый свет на исследования использования словарей; например, возможно, сегодняшние пользователи словарей будут все больше и больше интересоваться тем, как правильно и эффективно использовать несколько словарей одновременно.

Результаты консультации со словарем

Всего студентами было просмотрено и записано 307 слов (33 студента искали 8 слов по инструкции, один 14, другой 11, два 9).Интересно, что только двое из четырех студентов, утверждающих, что бумажная версия OALECD является наиболее часто используемым словарем, фактически использовали этот словарь для выполнения консультационного задания.

Несмотря на то, что их попросили найти только восемь слов, девятнадцать из этих учащихся (51,4 %) признались, что пользовались более чем одним словарем. Из шести студентов, которые нашли правильное контекстуальное значение для всех слов, четверо пользовались несколькими словарями. На рисунке 3 показано количество учащихся, успешно справившихся со всеми 8 словами, с 7 словами и менее 7, а также соответствующие показатели учащихся, использующих более одного словаря.

Рис. 3

Успешные консультации и количество использованных словарей

Вообще говоря, верно то, что учащиеся с большей вероятностью найдут правильное значение слова, если оно является существительным, особенно именем собственным. Но ни один из шести студентов, полностью справившихся с восемью словами, не искал только существительные. Таким образом, в конце концов можно было бы высказать следующее предварительное предположение: кажется, что использование более чем одного словаря одновременно облегчает эффективную консультацию и, таким образом, увеличивает шансы нахождения правильных контекстуальных значений.Использование нескольких словарей удобно на различных цифровых носителях. И более половины наших студентов, изучающих английский язык, уже находятся в процессе формирования этой привычки, как показывают результаты опроса. По-видимому, им нужно (1) больше поощрять использование нескольких словарей для более эффективных консультаций и (2) руководство в изучении кратчайших «маршрутов доступа» к наиболее важным данным (Бергенгольц и др., 2009), передаче между различными словари.

Шаблоны поиска в словаре

Тщательное изучение результатов консультации со словарем показывает, что шаблоны поиска, используемые учащимися, очень сложны и индивидуальны, что вполне соответствует общему наблюдению, сделанному Thumb (2004) в ее исследовании стратегии поиска в словаре среди пользователей двуязычного словаря для учащихся.15 студентов записали как переводы L1, так и определения L2 для одного и того же слова, 14 только переводы L1 и 8 определений только L2. Учитывая, что более половины из них использовали несколько словарей с еще более высоким процентом задействованных двуязычных словарей, важно отметить, что количество учащихся, фактически использующих как части L1, так и части L2, составляет 40,5 %. Иными словами, представляется, что учащиеся гораздо больше склонны полагаться на китайские эквиваленты либо отдельно, либо в сочетании с английскими определениями, чем на последние, может быть, больше, чем они сами осознают.Чен (2007) в своем опросе 800 специалистов по английскому языку в восьми китайских университетах обнаружила, что 53,3 % из них считают двуязычные словари более полезными, чем двуязычные и одноязычные. В обзорной части этого исследования многие студенты также похвалили свой наиболее часто используемый двуязычный словарь за то, что он содержит английские определения. Но это, по-видимому, то, что думали студенты, и результаты консультаций показывают, что при использовании словарей многие из них, должно быть, находили китайские эквиваленты более полезными, по крайней мере, для понимания.На самом деле двое из семи студентов, которые, казалось бы, предпочитали определения L2, также включали китайские эквиваленты для одного термина каждый: «щитовидная железа» и «кардиограмма». Тот, кто искал слово «щитовидная железа», заметил, что ему пришлось обратиться к англо-китайскому словарю, потому что английское определение содержит слова анатомии, «слишком трудные для понимания». Голоса в пользу роли переводческих эквивалентов и двуязычной практики в процессе изучения языка фактически стали чаще звучать в литературе последних 5 лет (Butzkamm 2009; Cook 2010; Nation 2011; Levine 2011; Augustyn 2013).По результатам этого исследования можно также предположить, что в отношении технических терминов учащимся следует рекомендовать обращаться непосредственно к двуязычному словарю, доступному на их мобильном устройстве, для более эффективной консультации.

В то же время также отмечается, что консультации студентов, записывающих как L1, так и L2 части записи, как правило, проводятся более добросовестно и кропотливо, чем в других случаях. Даже студенты, записывающие только определения L2, оказываются более трудолюбивыми, чем те, кто записывает только переводы L1.Последняя группа, скорее всего, будет использовать только один двуязычный словарь. Показатели успешных консультаций в трех группах говорят сами за себя: L1 и L2 — 26,7 %; только L2 — 12,5 %; только L1 — 7,1 %. Конечно, трудолюбивые студенты с большей вероятностью будут хорошими пользователями словаря. Тем не менее, студентов в целом необходимо поощрять к более широкому использованию определений L2, особенно со словами более абстрактного значения, потому что у этих слов, естественно, есть китайские эквиваленты, которые, по крайней мере, столь же абстрактны и, следовательно, неуловимы.Например, одна студентка искала слово «светимость» и заметила, что два английских определения в OALECD «факт свечения в темноте; способность излучать свет» и «ясное и красивое качество, которым что-то обладает» различить было гораздо легче, и это действительно привело ее к правильному выбору второго. Для сравнения, все китайские эквиваленты в ECD являются близкими синонимами и их трудно различить, поэтому они не помогают ей понять контекстуальное значение слова.

Ни один из 37 студентов не признался, что посещал какие-либо курсы или лекции, посвященные теме лексикографии или использования словарей. Напротив, почти половина студентов ответила «да» на другой вопрос опроса «читали ли они первые статьи каких-либо словарей, которые они используют». Хотя личные причины для этого различаются, одно можно сказать наверняка: мы имели дело с группой очень добросовестных изучающих английский язык, которые проявляли большой интерес к словарям как таковым, несмотря на их прискорбно ограниченное знакомство с любым лексикографическим обучением.Многие из них фактически записали все подстатьи, перечисленные в словаре для заглавного слова, включая разные классы слов. Поскольку студентов попросили найти совершенно неизвестные им ранее слова, вполне вероятно, что они хотели получить исчерпывающее прочтение их значений. Другая словарная информация, которая также может быть записана, включает иллюстративные примеры, идиомы и фразы, связанные с заглавным словом, производными, а также синонимами и антонимами. Компас записи варьируется от человека к человеку и от слова к слову; то, что записано и что опущено, обычно кажется случайным.Тем не менее, кажется, что, несмотря на отсутствие систематического обучения использованию словарей, наши специалисты по английскому языку рассматривают и используют словари как важный ресурс для изучения словарного запаса. Другими словами, использование словарей не гарантирует хороших результатов в изучении языка, но лингвисты или наиболее добросовестные, если не обязательно лучшие изучающие языки, должны хорошо и часто пользоваться словарями. Иными словами, чем больше учащийся использует словарь, тем полезнее он может быть.

Проблемы с поиском в словаре

Следует отметить, что в этом исследовании учащиеся должны определить правильную подстатью словаря, содержащую контекстуальное значение искомого слова. Попросить китайского студента-первокурсника указать значение каждого английского слова, найденного в словаре, в данный момент было бы слишком сложно, особенно если учесть, что у них практически нет навыков владения словарем.

Были выявлены следующие пять категорий ошибок поиска:

  1. 1.

    Студенты выбрали неверную подстатью словаря (15).

  2. 2.

    Студенты признали, что не могут найти правильную подстатью словаря (14).

  3. 3.

    Учащиеся записали несколько подзаголовков и не смогли указать, какой из них оказался правильным (12)

  4. 4.

    Учащиеся выбрали правильную словарную статью или подстатью, но отклонили ее как неподходящую для контекста из-за неправильного толкования или путаницы (10).

  5. 5.

    Слово или подходящее значение слова не найдено в словаре (10).

В исследовании Nesi and Haill (2002) наиболее частым типом ошибок является выбор неправильной словарной статьи или подстатьи.В этом исследовании ни один учащийся не выбрал неправильную запись, но все же было обнаружено 15 случаев неправильного выбора подзаголовка, что представляет собой наиболее распространенный тип ошибок поиска. Все это были многозначные слова, из которых 4 были записаны как для частей L1, так и для частей L2, 5 для переводов L1 и 6 для определений L2 соответственно. Таким образом, кажется, что неправильный выбор контекстуального значения не имеет ничего общего с тем, читают ли учащиеся L1 или L2 или обе части искомого слова.

В большинстве случаев в исследовании Nesi and Haill (2002: 282) проблема заключалась в том, что учащийся не мог определить класс слов искомого слова, но в этом исследовании было обнаружено только два таких случая.Например, слово «разглагольствование» в контексте используется как глагол, но студент принял его за существительное и выбрал подпункт «выступление, обращенное к публичному собранию». В другом случае наречие «sotto voce» было ошибочно принято за прилагательное. Это может быть связано с тем, что все студенты, участвовавшие в этом исследовании, являются специалистами по английскому языку, которые уже приобрели относительно хорошие знания грамматики до поступления в университет, и, таким образом, очень немногие из них, по-видимому, сталкиваются с какими-либо проблемами при определении классов слов.

В 8 случаях была выбрана первая подзапись, хотя правильная была указана позже.Для двух из этих слов неправильный подзаголовок был фактически единственным значением, предоставленным двуязычным OALCED, но правильный был включен в двуязычный ECD, который, по утверждению учащегося, использовал. Все эти 8 случаев перечислены в таблице 2 (если учащийся записал только переводы L1, их английские значения указаны в квадратных скобках).

Таблица 2. Случаи, когда неправильно выбранная подстатья была первой в списке в словаре

Контекстуальные значения некоторых из этих слов либо архаичны («расширяются»), метафоричны, чем буквальны («канавка»), или относительно необычны («стержень»).Что касается слов «eke» и «hark», которые сами по себе являются необычными глаголами, учащиеся не смогли понять, что им следовало бы обратиться к глагольным фразам «eke out» и «hark back at», которые имеют значения, отличные от глаголов, стоящих на их. Для «адреналина» и «укрытия» контекстуальные значения настолько необычны, что ни одно из них не было включено в OALECD. Таким образом, кажется, что все эти неудачи вряд ли можно объяснить отсутствием у учащихся навыков пользования словарем. Но им определенно можно было бы поручить читать словарную информацию с большим терпением и тщательностью, и, возможно, поощрять их проверять другой словарь на наличие менее распространенного слова в случае, если контекстуальное значение просто отсутствует в первом словаре.

Что касается остальных пяти слов, неправильная подстатья не первая, которая появляется в словаре, и интересно отметить, что почти все они сопровождались длинными комментариями, выражающими неуверенность учащихся в этом выборе и его причинах. все же было сделано. Студенты, конечно, были правы, подозревая неправильную подзапись, хотя их рассуждения были по большей части надуманными, если не откровенно ошибочными. Яркая сторона, которую можно увидеть в этих случаях, заключается в том, что есть студенты, приверженные усердному использованию словарей.Негативный взгляд на это укажет на непостижимую психологию пользователя, которая обескураживает того, кто увлечен обучением рациональному использованию словаря. Пять слов перечислены ниже (исходный словарь указан под выбранной подстатьей из-за недостатка места) (таблица 3).

Таблица 3. Случаи, когда неправильно выбранная подстатья не была первой в списке в словаре

Последнее слово «загадочный», возможно, является исключением, потому что выбранная подзапись «резкая; лаконичный; короткий» был найден только в мобильном приложении Dictionary.com , используемый студентом. Ни один из других словарей, проверенных исследователем, не включал этого смысла. Таким образом, выбор неправильной подстатьи, по-видимому, является результатом различных причин — недостаточного владения учащимися английским языком в целом, их недостаточной подготовки в поиске менее часто встречающегося значения слова, а также неспособности словаря охватить необычно метафорический смысл слова или даже подозрительное включение смысла, которого слово может вообще не иметь. В конце концов, использование более чем одного доступного словаря может быть хорошей стратегией для более эффективного использования словаря в эпоху цифровых технологий.

Вторая категория ошибок поиска также включает многозначные слова, состоящие из 14 случаев. В этих случаях учащиеся признались, что просто не могли разобрать, какой подпункт соответствует контекстуальному значению слова. 12 из этих слов были записаны для переводов L1 и 2 для определений L2. Таким образом, кажется, что учащиеся с большей вероятностью будут чувствовать себя в недоумении, какую подстатью выбрать, если они будут использовать только двуязычные словари. Как упоминалось выше, переводы L1 кажутся учащимся менее полезными, когда они обозначают абстрактные и иллюзорные понятия.К этим неудачным случаям относятся такие весьма абстрактные, а также многозначные слова, как «консорциум», «гадание», «общение», «свидетельство», «знак» и т. д. Безусловно, учащимся можно предложить попробовать другой словарь, двуязычный или одноязычный, чтобы посмотрите, могут ли определения L2 чем-то помочь, и желательно с более иллюстративными примерами.

Но бывает и так, что неуспех был связан с недостаточным знанием грамматики студентом или с тем, что он/она просто был слишком застенчив.В одном случае студент заметил, что не может понять, используется ли «аналоговый» в «Большинство аналоговых электронных устройств, таких как радиоприемники, построены из комбинаций нескольких типов основных схем» в качестве прилагательного «模拟».的» или существительное «类似物». Затем он заметил, что эта неудача была вызвана тем, что словари не предоставили иллюстративных примеров. Хотя примеры, возможно, действительно помогли, он должен был лучше знать контекстуальную грамматическую роль этого слова как основного английского языка.Случай «паршивого» в «Если мальчик, которого у нас никогда не было, заблудился и украл, силами, назовите его Феланом и посмотрите, как он прячется под кроватью, как паршивый щенок …» был записан для определений слова L1. , и учащийся не смог найти контекстуальное значение, потому что он не сделал необходимого шага, чтобы найти «чесотку» в первой подзаголовке «имеющий, вызванный или похожий на чесотку», когда, по-видимому, он не знал существительное. Примеры ошибок при выборе типа 2 приведены в таблице 4 (исходный словарь приведен под контекстным предложением из-за недостатка места):

Таблица 4. Случаи, когда учащиеся не могли понять, какая часть статьи соответствует контекстуальному значению слова

С третьей категорией случаи считаются неудачными, потому что учащиеся не указали, какой подпункт из множества записанных был выбран им.Среди 12 случаев 4 были зарегистрированы для их переводов L1, 5 для определений L2 и 3 для обоих. Представляется, что студенты, скорее всего, забыли указать правильное контекстуальное значение или просто предположили, что выбор слишком очевиден.

Как упоминалось выше, многие студенты любили записывать все словарные подстатьи слова, и довольно многие из них не указали четко свой выбор того, который соответствует контекстуальному значению. Однако, если определенная записанная коллокационная информация точно соответствует контекстуальному словосочетанию слова, или подзаголовок, отличный от правильного, иллюстрирует заглавное слово в классах слов, отличных от контекстуального, случай считался успешным консультированием.Например, один студент написал: «(1) сильно болезненный <боль, боль>; (2) неловко, неловко или утомительно» для слова «мучительно», которое появилось в «Наконец-то я снова могу ходить и сидеть, не испытывая мучительной боли», — говорит Шустер. Хотя студент не дал понять, что первая подзапись была его выбором, мы можем предположить, что это так, потому что словосочетание «<боль, боль>», которое он выбрал для записи, почти идентично тому, что в тексте. ; следовательно, он должен знать правильный выбор.Тот же учащийся искал «санитарных», как в «Помощники медсестер и санитары получают примерно в три раза больше травм спины и других скелетно-мышечных травм, чем рабочие-строители». Помимо правильного китайского перевода существительного 护理员 («слуга»), он также записал подпункты для «ординарного» в качестве прилагательного. Однако предполагалось, что его знания английского языка было достаточно, чтобы сказать, что «санитары» — это существительное в контексте, и, таким образом, значения прилагательных были включены только с целью изучения слова.Примеры ошибок выбора типа 3 приведены в таблице 5 (исходный словарь приведен под контекстным предложением из-за недостатка места).

Таблица 5 Случаи, когда учащиеся не указали соответствующую подзапись

То, что учащийся не указал свой выбор подзаголовка, не обязательно означает, что ему не удалось определить правильное контекстуальное значение. Тем не менее, это указывает на плохие привычки обращаться к словарю, а также на небрежность или небрежность в использовании словаря, вызванные отсутствием систематического обучения словарным навыкам.Эти студенты достаточно трудолюбивы, чтобы записывать различные подзаголовки для искомого слова, и, возможно, будучи специалистами по английскому языку, они делали это, чтобы получить как можно больше знаний об отдельных словах. Но их необходимо научить расставлять приоритеты в словарной информации, чтобы более эффективно использовать словарь для различных консультационных целей.

Неудачи Категории 4 — это случаи, когда учащиеся выбрали правильную словарную статью или подстатью, но не смогли определить смысл как соответствующий контексту.В связи с этим высказывались путаницы (5), давались ошибочные толкования (3) или просто отвергались верные значения (2). Интересно, что ни в одном из этих случаев не используются многозначные слова. Неси и Хейл (2002: 289) обнаружили, что, когда учащиеся неправильно интерпретировали правильную или подзаголовок, слова часто приобретали метафорическое значение. Но искомые слова, которые наши студенты не смогли полностью понять, похоже, не приобретают какого-либо необычного метафорического значения. Затем было обнаружено, что из 10 случаев 9 были зарегистрированы для переводов L1 и 1 для определений L2.Таким образом, опять же кажется, что учащиеся с большей вероятностью столкнутся с трудностями в поиске правильного контекстуального значения, если будут читать только переводы L1.

Правильные китайские переводы 未受攻击的 («не подвергся нападению») для «неуязвимого» и 安慰 («комфорт») для «утешения» были отклонены учеником как «неподходящие для контекста». Кажется, некоторые китайские студенты нереалистично ожидали, что двуязычные или двуязычные словари предложат переводные эквиваленты, которые идеально впишутся в любой контекст, который у них есть.Это та же самая причина для трех случаев неправильного толкования, в которых ошибочные переводы L1 были предложены студентами, которые просто не оценили те, которые доступны в словаре, как достаточно «подходящие». В некоторых других случаях, когда консультации были успешными, также были обнаружены комментарии, выражающие неудовлетворенность эквивалентами L1 на том основании, что они не кажутся подходящими для перевода слова в контексте. Это может быть связано с тем, что студенты, являющиеся носителями китайского языка, чувствуют себя вправе судить о переводах L1.Постоянно расширяющиеся объемы памяти для словарей, должно быть, также способствовали тому, что пользователи ожидали большего и лучшего выбора готовых переводческих эквивалентов. Но это также показывает недостаток знаний о микролексикографических вопросах со стороны пользователей. Двуязычный словарь предлагает переводы L1, но ни в коем случае не следует ожидать, что он будет действовать как одноязычный тезаурус. Непрактично и фактически невозможно, чтобы переводческие эквиваленты, предлагаемые в словаре, соответствовали любому конкретному индивидуальному контексту.

В таблице 6 перечислены 5 случаев, когда учащиеся выразили недоумение по поводу контекстуального значения искомых элементов. Опять же, проблема, похоже, коренится в привычке студентов читать только переводы L1. Даже одна студентка, записавшая определения L2 для «изюминки», выразила сожаление по поводу того, что не смогла найти хороший китайский перевод. Кажется, что инстинктивно изучающие иностранный язык чувствуют себя в безопасности только тогда, когда определенное новое слово сочетается с некоторыми аналогами в их родном языке. Следовательно, не имеет особого смысла пытаться отговорить студентов от чтения частей L1 в словаре, потому что они всегда будут хотеть их читать.Но в ходе обучения использованию словаря студенты могли бы, по крайней мере, быть предупреждены об опасности пропуска правильных контекстуальных значений лексических терминов, если они просто будут следовать своей привычке слишком сильно полагаться только на переводы L1. Кроме того, их можно было бы направить на приобретение дополнительных навыков чтения частей L1 и L2 в одном и том же словаре и на изучение использования одноязычных словарей вместе с их любимыми двуязычными.

Таблица 6. Случаи, когда учащиеся выбрали правильную (под)запись, но не смогли определить ее надлежащим образом

Всего имеется десять случаев, когда студенты утверждали, что искомое слово или слово в собственном смысле не было найдено в используемых словарях.Сообщалось, что слово «вымогатель» отсутствует, тогда как на самом деле оно было включено в качестве входного слова в CED, которое, по словам студента, он использовал вместе с OALECD. Слова «скумбрия», «пикерель» и «верти-верти» не были найдены ни в одном из семи словарей, которыми, по утверждениям ученицы, она пользовалась, что вполне понятно, учитывая, что текст, выбранный для этого задания, был рассказом «Как кит Получил горло» из « Just So Stories » Киплинга, книги, почти столь же известной, как «Алиса в стране чудес », из-за свободы, которую авторы взяли на себя, придумывая новые лексические термины.Как «прототипно», так и «архетипически» рассматривались как повторяющиеся записи, и ученица сказала, что ей было трудно понять все предложение только с китайскими переводами «прототип» и «архетип». Но вряд ли можно винить двуязычный словарь, которым пользовался студент, в том, что он не предоставил переводных эквивалентов для этих двух наречных форм. Это снова привело нас к вопросу о нереалистичных ожиданиях от словарей для учащихся и важности обучения учащихся ограничениям того, что словари могут сделать для изучения языка.

Студент, который не смог найти вербальные значения слов «рычаг» и «форзац», использовал OALECD и просто констатировал факт без дальнейших комментариев. Два действительно «недостающих» слова — это «морализатор» и «несообщаемый». Студент не смог найти «морализатор» в двуязычном бумажном словаре, который он выбрал для использования, а также в этом опросе это был единственный словарь, выпущенный в 1977 году. Затем вместо этого искали «морализировать», и после небольших догадок студент, по-видимому, был удовлетворен результатами.Студент также угадал контекстуальное значение слова «несообщаемый». Неудивительно, что все эти студенты использовали только один словарь. Из 307 искомых слов только два фактически не были найдены, а два имели не совсем обычный смысл, отсутствующий в используемых словарях.

Подводя итоги этих консультаций, можно заметить, что учащиеся с разными привычками чтения L1, L2 или L1 + L2 частей словарной статьи имеют примерно равные шансы выбрать неправильную подстатью для контекстной значение искомого слова.Те, кто предпочитает переводы L1, как правило, чаще сталкивались с трудностями при выборе между подзаголовками. Во-первых, переводы L1 не особенно полезны для дифференциации смысла, особенно со словами, обозначающими абстрактные понятия. Тем не менее, с другой стороны, эти студенты также, вероятно, не будут такими трудолюбивыми или целеустремленными, как те, кто имеет привычку обращаться к определениям L2 или частям L1 и L2 словаря. Следовательно, их общее владение английским языком и навыки использования словаря могут быть более или менее недостаточными по сравнению с ними, что приводит к еще большей путанице в процессе консультации.

Какие словари нужны учащимся?

В последней части опроса студентов попросили рассказать о том, что они считают важными качествами хорошего словаря, основываясь на собственном опыте использования словаря. Неудивительно, что многие из них дали почти исчерпывающий список характеристик, на наличие которых с радостью заявил бы любой из «большой пятерки» обучающих словарей. Это может быть связано с тем, что, как компетентные изучающие английский язык, эти студенты уже давно привыкли уделять пристальное внимание многим важным аспектам изучения языка, а теперь, как специалисты по английскому языку, они испытывают все большую близость со словарями в своих курсах. ежедневные занятия.В равной степени предсказуемо общее осознание необходимости сверяться с несколькими словарями, как это уже видно из результатов предыдущих частей этого исследования.

Несколько студентов упомянули о важности чтения определений L2, а не переводов L1 в словарях, и, таким образом, превосходство двуязычных словарей в их глазах. Одна из них даже сказала, что в курсе, что часто читает в двуязычном словаре только переводы L1, и эту привычку надо исправлять.Таким образом, кажется, что учащиеся в целом должны были принять идеологическую обработку предполагаемого вреда полагаться на переводы L1 в изучении языка, что объясняет более высокий процент владения двуязычными словарями.

Горстка студентов предсказала неизбежную и полную замену бумажных словарей электронными. Один из них описал идеальный онлайн-словарь будущего, который связан с огромным корпусом живых примеров, иллюстрирующих каждое значение каждого слова в определенных контекстах.Другой студент говорил о том, чтобы «позволить пользователю принимать решения», предполагая, что составители словарей не решают, какую информацию предлагать, а какую опускать. Похоже, молодые поколения пользователей словарей действительно становятся более уверенными и амбициозными в отношении того, чего они хотят от словарей.

В то же время есть и более рассудительные студенты, которые отмечают важность поиска правильных словарей для изучающих английский язык с разным уровнем владения языком.Очень интересно отметить, что несколько студентов подчеркивали, насколько важно, чтобы смыслы вводных слов располагались в соответствии с их частотностью, и все же один студент недвусмысленно заявил, что словарь хорош только в том случае, если он упорядочивает все смыслы слов в определенном порядке. хронологический порядок. Хотя представления молодых студентов о хорошем словаре могут показаться диаметрально противоположными, одно можно сказать наверняка: век, в котором мы живем, уже не D 2 U (словарь для пользователя), а U 2 D (пользователь-пользователь). к-словарь) один.На протяжении многих лет ученые, интересующиеся будущими словарями, обсуждали и предсказывали возможность индивидуализации или настройки словарей (Dodd 1989; Atkins 1996; Whitelock and Edmonds 2000; De Schryver 2003; Lew and De Schryver 2014). С постоянно более гибкими функциями словарных приложений, находящихся в стадии быстрой разработки, пользователям может потребоваться меньше времени, чем мы можем себе представить, для разработки высокоиндивидуализированных шаблонов или способов использования словаря.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

2022 © Все права защищены.